alp.org.ua / Альпинизм / Рассказ о восхождении на пик Ленина, август 2013

Рассказ о восхождении на пик Ленина, август 2013

Публикуем рассказ о восхождении на пик Ленина (7134) в августе 2013 года, совершенном в составе сборов (или коммерческой экспедиции?) Уральского альпклуба. Рассказ написан увлекательно, читается на одном дыхании. А о стиле восхождения выводы каждый сделает самостоятельно. Для удобства восприятия текст разбит на главы и  добавлена хронология по дням.

Высотный график

День 1. 3600
День 2. 3600 — 4400
День 3. 4400
День 4. 4400 — 5400
День 5. 5400 — 4400
День 6. 4400 — 3600
День 7. 3600
День 8. 4499
День 9. 4400 — 5400
День 10. 5400  — 6100
День 11. 6100 — 5400
День 12. 5400
День 13. 5400 — 6100
День 14. 6100 — 7134 — 6100
День 15. 6100 — 4400
День 16. 4400
День 17. 4400 — 3600

Шесть ночей. О восхождении на пик Ленина в 2013 г.

Автор: Прокопов Федор (Москва),

Обмороженный палец болит. Чтобы меньше умчаться и сэкономить на оплате перевеса мне пришлось тащить альпинистские ботинки до аэропорта, там их надеть и в салоне самолёта переобуться обратно в тапочки. За окном, чуть ниже самолёта, белый океан из плотных облаков, слева видно рассветное зарево. Мы болтаем с Серёгой обо всём, в том числе о том, что первым делом съедим и сделаем в Москве. На экране навигатора медленно проплывают сначала Киргизия, затем Казахстан, потом мы уже летим над Оренбургской областью, а там уже и до дома совсем не далеко. За спиной уже четыре с небольшим часа полёта и самолет, нырнув сквозь низкие облака, довольно мягко приземляется на полосу аэропорта Домодедово. Вместе с армией киргизов, которую привёз в Москву очередной борт S7, мы, четверо москвичей, выгружаемся из самолёта. Кроме нас на борту больше не было европейцев. При прохождении паспортного контроля девушка довольно долго разглядывает мою не бритую и обгоревшую рожу. На её лице не единой эмоции, она напоминает мне сканер, видно, как она разглядывает какую то часть моего лица, затем эту же часть на фотографии в паспорте. Перед третьим проходом «сканера» я еле сдерживаюсь чтобы не сказать: «Подождите пару минут я пробреюсь и тогда то вы гораздо быстрее меня узнаете». Наконец она одобрительно кивает и получив багаж мы направляемся к выходу, где солидный размеров дядя-таможенник резко ругается на киргизов, которые по его мнению не правильно ставят багаж на ленту багажного сканера. Увидев наши рюкзаки он спрашивает откуда мы прилетели и услышав в ответ: «Ош» махает рукой и говорит: «Проходите так», чем непременно вызывает у нас улыбку — мы дома. Мы прощаемся и расходимся в разные стороны. Сейчас я наконец то закурю, сейчас приедет Ленка я плюхнусь в машину и скоро буду дома, где ждёт горячая ванная и тёплая кровать, а потом… потом разборка рюкзака, стирка и походы по врачам. Так заканчивается моя трёхнедельная поездка в Киргизию на Пик Ленина.

Подготовка

Идеей зайти на пик Ленина я загорелся ещё летом прошлого года после того как сходил Эльбрус с востока. Сначала это было что-то не осмысленное, потом, ближе к зиме эта мысль стала всё чаще и чаще посещать меня и я решился. В качестве подготовки я пробовал два раза (правда безуспешно) подняться на зимний Эльбрус, что позволило мне отдалённо прочувствовать масштабы предстоящего приключения и за одно потестить кое-что из одежды и купленный специально для Ленина дорогой пуховый спальник. В марте, после второй неудачи на зимнем Эльбрусе я несколько колебался — «а стоит ли?», но сомнения довольно быстро улетучились и я начал готовиться и копить деньги на поездку и недостающее снаряжение.

Зимой после работы я с налобным фонариком наматывал почти каждый день по 15…20 км на лыжах то классическим ходом, то коньком. Когда снег начал таять я взялся за бег. Результаты первых недель очень вдохновляли — шесть километров по асфальту за 24 минуты. Потом увеличивал расстояние до десяти километров, а затем и до двенадцати, так что в итоге я набегал в неделю около 48 километров за четыре присеста. Курить я правда так и не бросил, хотя постоянно говорил себе: «Если ты хочешь зайти на Ленина, то тебе придётся бросить курить».

Ближе к маю я озадачился выбором обуви. Покупать пластик, хотя это и относительно дешево, не хотелось. Мне очень понравились ботинки «Zamberlan Denali», но стоили они хотя и подъёмно, но всё же сэкономить очень хотелось. И мне представилась такая возможность. Просматривая европейские сайты, я нашёл в одном польском магазинчике эти ботики на 5000 рублей дешевле, чем в Москве. После не очень продолжительных расспросов оказалось, что знакомый знакомых как раз едет в Польшу на днях. Я передал ему деньги и через недели три я был счастливым обладателем коробочки с новыми ботинками и чеком польского магазина внутри. Через какую компанию ехать я определился однозначно ещё зимой — чисто случайно наткнулся на сайт «УВК Горец». Цена была в не конкуренции, заявленная программа восхождения мне очень понравилась, а главное мне рассказывали много хорошего про Юрия Ермачека, который там всем заправляет (уж больно не хотелось после прочтения некоторых статей на риск.ру попасть на недобросовестную контору и окочуриться на Ленина по глупости гидов).

Изначально мы должны были ехать с Филом и Настей, но Фил ещё в мае сказал что у него какие-то неподъёмные проблемы и не сможет поехать, а Настю ровно за неделю до вылета завернули на работе. Конечно, хотелось сходить на гору с уже проверенными людьми, но кроме как опять ехать одному и там со всеми знакомиться вариантов больше не было. Когда мы с Филом думали в какую смену ехать — в июле или в августе, сошлись на том что лучше в августе, так как больше успеем денег накопить, да и народу в группе должно быть поменьше, хотя понимали что будет холоднее, чем в июле.

За месяц до отъезда, в июле, меня на неделю отправляют в командировку в палаточный лагерь на Селигер. Через день я понимаю, что бегать там просто не реально потому, что уснуть раньше двух ночи не получается и расстраиваюсь, так как очень дорожу беговой формой набранной, благодаря железной, почти армейской дисциплине. В один из дней участниками лагеря организуется забег на полумарафонскую дистанцию и довольно легко, одним из первых, я прибегаю к завтраку. Перед отъездом я умудряюсь заболеть и ещё неделю валяюсь в Москве. Две недели почти без тренировок это уже слишком! Остаётся всего две недели которые по плану должны были быть пущены на отдых и восстановление сил перед поездкой, но приходиться одной из них пожертвовать в пользу тренировок. Я еле-еле успеваю набрать три четверти былой формы. Печально. А ещё всего одна неделя остается для отдыха. Мало, очень мало. Она пролетает незаметно. Рюкзак собран и вот наконец то наступает заветный день «Х» — день вылета.

Старт

Станция метро Павелецкая. Я чуть ли не бегу, чтобы успеть на нужный мне аэроэкспесс. Мой минималистичный рюкзак заявленным объёмом 75 литров, но реально забитый литров до 85, позволяет это делать. Перед эскалатором я вижу Парня и девушку со здоровенными рюкзаками за плечами и баулами в руках. Мелькает мысль, что это могут быть мои альпогрупники, но тут же она аннулируется другой — такое совпадение маловероятно, да и мало ли на Павелецкой в пятницу вечером людей с рюкзаками.
За три минуты до отправления я влетаю в вагон аэроэкспесса и по привычке, не заморачиваясь, кидаю рюкзак в угол тамбура, а сам устраиваюсь на нём сверху. Просторно и удобно, плеер напевает знакомые мотивы. 40 минут и я уже в аэропорте Домодево. С трудом нахожу нужный мне терминал и с ужасом вижу, что хоть я и приехал за два часа до вылета, передо мной уже стоит целая армия киргизов. Очень не комфортное чувство, хотя я никогда не был ни расистом ни нацистом. Просто они настолько другие, что меня это пугает. Проходят ещё пол часа и к моему удивлению появляются те самые парень с девушкой, еле заметные из под груды вещей, которых я видел ещё на Павелецкой. Это Андрей и Даша, мы летим вместе и вместе должны восходить. Ещё через какое то время появляется Паша, и мы уже вчетвером, становиться веселее. До вылета остается меньше часа, а толпа ни на шаг не продвинулась вперёд. Наконец прибегает сотрудник аэропорта и половину из тех кто вылетает в Ош просит пройти к другим стойкам регистрации. Мы подрываемся, так стоим в самом конце очереди, но по каким то не ведомым мне причинам, у нужной нам стойки мы опять оказываемся в конце очереди. Далее следует ещё пара аналогичных перебежек и в результате мы последними (а я самый последний) регистрируемся на рейс. Я прохожу паспортный контроль и обыск, где из-за спешки теряю свои часы со встроенным барометром. Бегом на посадку! Уже минут десять как задерживают рейс и в громкоговорителях я слышу свою фамилию, но нигде нет ни одной таблички с указанием моего рейса и я ещё пару кругов наворачиваю по терминалу, прежде чем найти нужный выход, и с разбега, буквально рыбкой ныряю в ожидающий автобус.

Странное место у меня в билете — «2С». Прохожу бизнес-класс, но в экономе не нахожу заветных символов, поэтому иду к стюардессе, которая меня уверенно сажает в бизнес рядом с пузатым киргизом. И тут до меня до ходит — я последний регистрацию проходил и поэтому в экономе просто уже не осталось мест. Правда цена моего полёта в бизнес-классе — замечательные часы, которые стоят не две копейки, что несколько расстраивает. Зато очень просторно и удобно, и в течении всего полёта можно будет развалиться как захочу, а ворочаться я буду много так как очень боюсь летать. Включаю навигатор и плеер. Поскольку врятли усну, так хоть кое-то развлечение будет.

Мы идём на снижение. С высоты хорошо видны огни киргизских городов и деревушек. До рассвета ещё около часа. Жаль давно хотел посмотреть на рассвет из окна самолёта. Навигатор показывает высоту около 900 метров, когда я замечаю огни посадочной полосы. Ещё несколько секунд и удар — самолёт коснулся полосы задними колёсами, затем ещё один, гораздо сильнее — коснулась передняя стойка шасси. Второй удар был такой силы, что в голове невольно пронеслась мысль — передняя стойка шасси отломиться, а я как раз сижу впереди. Сразу после касания чувствуется что самолёт едет по полосе немного повёрнутым одним боком вперёд — занесло. Тут я окончательно начинаю ощущать себя одним из пассажиров самолета из фильма «Экипаж», и жду дальнейшего крушения, но очень скоро самолёт выравнивается и едет нормально. После этого даже резкое торможение не вызывает почти никакой реакции с моей стороны.

Ош

Дальше всё как обычно — паспортный контроль, получение багажа, выход из аэропорта и три подряд выкуренные сигареты. Ну или почти как обычно. Киргизы изобрели новую полуавтоматическую систему выдачи багажа. К пандусу подъезжает погрузчик с багажом, а дальше пара рослых ребят выкидывает (именно выкидывает) чемоданы и сумки прямо в зал, где образовавшуюся груду вещей окружает толпа и начинает беспорядочно там рыться, выискивая свои вещи. Полный хаос. Такой же хаос твориться при сверке бирок на багаже с бирками на билетах — очередь отсутствует в принципе, есть три и четыре ряда, которые в итоге превращаются в один. Начинаешь толкаться — они возмущаются, культурно стоишь — тебя наглым образом отпихивают в сторону. В общем первое впечатление — джунгли.

На выходе из аэропорта нас четверых встречает Юра Ермачек и отводит в машину. После недолгих раздумий решаем подождать ещё час двух ребят из Сургута (Анатолия и Сашу), а затем, уже вшестером местная «газелька» привозит нас на так называемые летние веранды рядом с центральным стадионом города Ош. Летние веранды представляют собой набор комнат в лёгком доме, всё просто — несколько кроватей и одна тумбочка на комнату, есть даже розетки, на вид всё чисто и опрятно. Мы бросаем вещи и все кроме меня ложатся спать, а я ещё на нервах после перелёта и хочу выпить бутылочку пива, чтоб лучше спалось. Пиво я распиваю в компании уже весёлого Вадима из Иркутска, он ещё не уехал после первого заезда Ермачека на пик Ленина. Мне интересно послушать про то, что нас ожидает. Я расспрашиваю его про горняшку, и он меня заверяет, что если первый раз поднялся на 6100, то с восхождением уже проблем быть не должно. Рассказывает про то как они два дня просидели на 6100 в ожидании погоды для штурма вершины, но так и не дождались. Несколько раз повторяет, что нашему заезду обязательно повезёт с погодой. Я вспоминаю слова Паши, который меня ещё в Домодедово уверял, что погода будет так как он её привезёт. Эх, как же хочется в это верить, как же не хочется, чтобы все вложенные деньги пол года подготовки канули в лету и результатом стал бы только подъём в штурмовой лагерь на 6100. Допив пиво я присоединяюсь к нашему сонному царству.

Сегодня у нас свободный день, в горы мы поедем только завтра. Днём мы заходим в кафе, потом идём на городской рынок закупаться ништяками, а затем мы уже вдвоём с Пашей идём на Сулейманку — небольшую гору в центре Оша. Так как мне лень искать нормальную тропинку на вершину, то приходиться немного поскалолазить без страховки со штативом и зеркалкой через плечо. С вершины Сулейманки открывается потрясающий вид на Ош — почти до горизонта одно- и двухэтажные дома, сколько же их здесь? и только белыми пятнами выделяются несколько пятиэтажек. Они здесь совершенно не к месту. Я снимаю сферическую панораму, а потом замечаю двух парней. Они очень кстати, так как совсем не хочется спускаться по пути подъёма, а они явно пришли с другой стороны. Ребята оказываются французами и на ломанном английском я выясняю откуда они пришли, а когда я им показываю откуда я залез слышу в ответ лаконичное: «Crazy».

Вообще Ош при первом знакомстве заставляет мой мозг напрячься. Здесь настолько всё по другому, что далеко не с первого раза понимаешь простые вещи. Это очень чистый город, но чтобы найти здесь урну нужно потрудиться. Здесь совершенно иные правила поведения на дорогах и в толпе. Киргизы носятся как угорелые, как будто не замечая друг друга, но потом понимаешь, что они всё видят, просто манера езды такая. Светофоры здесь работают ещё по советской системе — когда загорается зелёный пешеходу, то машине на правый поворот тоже горит зелёный. Здесь вообще очень много советского, что несомненно греет душу. Почти все от мала до велика говорят по-русски. Одним словом — Азия, советская Азия, со всеми её плюсами и минусами.

Вечером мы ужинаем в Царском дворике — чуть ли не единственном кафе в Оше, где можно найти свиной шашлык. Там же выпиваем немного пива и отправляемся спать. Завтра нам предстоит не самый простой переезд, а так же завтра мы познакомимся со всеми кто будет восходить под руководством Юры.

Рано утром, ещё в темноте мы грузим вещи в машины и отчаливаем из Оша. Водитель явно торопиться, выехав на трасу, ведущую из Оша в Таджикистан он на поворотах закладывает такие виражи, что мне кажется, будто машина вылетит, но каждый раз она удерживается. Как и на Кавказе периодически встречаем на дороге преграды из стад невозмутимых коров. На перевале через алайские горы (3600 метров) закладывает уши. После спуска с перевала мы сворачиваем с трассы на дорогу идущую аккурат между Алайскими горами и Памиром — слева просто большие горы, справа вдалеке, через долину, забор из белых гигантских гор Памира. Сразу вспомнил чьи-то слова: «Ты едешь в большие горы».

Мы останавливаемся пообедать в придорожном кафе. Здесь заметно холоднее чем в Оше, хотя часов одиннадцать утра и во всю светит солнце. Ещё не много по асфальту и мы сворачиваем на грунтовку под указатель «Lenin Peak», после чего нас ждёт ещё час непрерывного потряхивания, покачивания, провалов, взлётов, разгонов и торможений, от которых мозги вылезают из головы. В итоге от Оша до базового лагеря пика Ленина на 3600, который зовется Ачик-Ташем получилось часов 6…7 ходу. Довольно не плохо, мы даже почти не устали в дороге.

Ставим платки, предназначенные для проживания в базовых лагерях, разбираем вещи, звоним домой (связь здесь берёт почти на ура) и занимаемся всеми теми мелочами, которыми обычно занимаются при разворачивании лагеря. Юра нас знакомит с хозяином лагеря и нашим кормильцем на время пребывания в Ачик-Таше — киргизом Пайзелдой. Постепенно мы знакомимся и сами между собой. Нас человек 25 восходителей, два инструктора и повар, которая нас ждёт в базовом лагере на 4400. Ачик-Таш мне сразу понравился. Здесь не слишком холодно, горы со всех сторон всех возможных цветов и размеров, рядом речки, пара озёр, зеленая трава. Курорт. Едим мы в Большой юрте, сделанной по странным киргизским традициям с применением современных материалов — стальной каркас обтянут шкурами, а под потолком горит электрическая лампа. Оказывается у Пайзелды есть пиво. После ужина к нему выстраивается целая очередь желающих. Мы собираемся в юрте и Юра поёт и играет на гитаре. Завтра у нас день отдыха.

Лагерь Ачик-таш (3600)

Акклитамизация

День 1. Утром я просыпаюсь в буквальном смысле в луже, ночью был дождь и моя однослойная горе-палатка протекла как сито. Спасает только то, что спальник с мембраной и пуховой наполнитель не намокает, но всё же я напрашиваюсь в другую платку на следующую ночь.
После завтрака мы с Серёгой решаем прогуляться. Идём по тропе, ведущей в базовый лагерь на 4400, доходим до перевала Путешественников, где он поворачивает обратно, а я залезаю на перевал. Высота не особо чувствуется. Конечно я сюда забрался имея багаж только из фотоаппарата и штатива, но всё же только пару дней назад я был в Москве. Странное дело, на перевале высотой 4200 метров растёт трава, а внизу, по другую сторону, ниже метров на 400 лежит ледник. Красивый перевал. С него в хорошую погоду видно сам Ачик-Таш, и даже дорогу, по которой мы ехали, и даже алайские горы. Со стороны базового лагеря на 4400 поднимается группа, вид у них очень суровый. Ещё бы! они пару дней назад стояли на вершине пика Ленина.

Я возвращаюсь в лагерь. Вечером мы опять пьём пиво (правда уже не в таких количествах) и слушаем как поёт Юра.

День 2.На следующее утро, после завтрака, мы взвешиваем вещи которые должны отправиться на лошадях из Ачик-Таша на 4400. По 10 кг на человека бесплатно, точнее они оплачены Юрой за ранее, а за всё что больше этого приходиться доплачивать. Хотя здесь, в отличие от авиации, расценки за перевес не большие, у меня выходит ровно 10 кг на лошадь и около 15 кг я понесу на себе. Кто-то отдаёт почти всё на лошадь, но моё личное убеждение — для акклиматизации лучше идти с грузом.

Взвешивание заканчивается и мы по очереди, по пять-шесть человек за раз набиваемся в уазик, который довозит нас за 100 рублей с человека до луковой поляны. Набора высоты на этом участке практически нет, а ходового времени экономиться не меньше часа. Уазиком управляет брат Пайзелды, который гонит его, насколько позволяет дорога. Учитывая плотность набивки машины людьми мы получаем поистине не забываемые ощущения. Ну вот скажите где ещё за 100 рублей можно 20-25 минут без перерыва кататься на американских горках? Несмотря на то что интервалы между рейсами уазика приличные уже на самом подходе к базовому лагерю меня нагоняют Юра и Алла которые ехали следующим после нас уазиком. Итак, переход, который я, начитавшись отчётов, считал самым сложным, окончен и я наконец то в базовом лагере.

Здесь уже кипит жизнь, ставятся палатки, разбираются вещи, готовиться еда. Здесь у нас есть полноценная кухня — большая палатка с мини столиком и двумя газовыми плитами. Напротив, через речушку, стоит большой лагерь компании Аксай-Трэвел, ближе к подножию пика Ленина ещё несколько лагерей других компаний. У них есть генераторы и даже души. Высота 4400 метров уже чувствуется — в случае острой надобности в туалет уже не сбегаешь, только быстро сходишь и то, с одышкой. Хотя мне в Москве казалось, что будет хуже. Погода не радует. Почти всю дорогу мы шли в облаках, и здесь сейчас тоже облачно и временами идёт снег. Сам пик Ленина мы видели только один раз — с дороги, когда забрасывались в Ачик-Таш, всё остальное время он был в облаках.

Я свою чудо-палатку оставил в Ачик-Таше, так как Юра уверял меня, что на 4400 есть платка в которой я смогу жить. Это оказалась довольно тесная двушка, да ещё к тому же у которой второй слой сделан из сетки, то есть, по сули однослойная. Ну что ж, выбора особо нет, хотя это не сильно лучше того что было. Спасёт только то что на 4400 не будет дождей, только снег, а от него платка сильно не протекает. Я Растягиваю юбку палатки увесистыми камнями, а с противоположной стороны от входа строю ветрозащитную стену из камней. Пока таскаю камни дышу тяжело и громко, тяжелее чем на исходе 12-ти км пробежки. Вскоре мне по своей воле вызывается помогать Женя, его немного прибрала к рукам горняшка и он решает нагрузить себя физически. Вечером мы Серёгой пытаемся хоть как то исправить положение с протекающей палаткой, дабы к восхождению не вымочить насквозь спальники. У нашего повара Ксюши мы берём мусорные пакеты, разрываем их так, чтобы получилось куски полиэтилена как можно большего размера, обклеиваем их по периметру армированным скотчем и нитками пришиваем к палатке там, где это возможно. Эта смехотворная конструкция нас потом выручит ещё не раз.

День 3.Следующий день мы в лагере на 4400. Погода опять никакая, то просто облака, то снег, ни кусочка ясного неба. Я с первого дня пребывания в базовом лагере помогаю Ксюше на кухне, потому что нада себя чем-то занять (спать целый день не хочется) , на кухне тепло, и Ксюша оказывается очень приятным человеком. В один из этих двух дней я ножом случайно режу себе пальцы. Сначала мизинец, самый кончик, примерно на глубину половины пальца, затем указательный, на той же левой руке (тоже довольно). В обоих случаях кровь хлещет фонтаном и мне приходиться серьёзно замотать порезы. В результате я получаю два практически неподвижных пальца, комичного вида распальцовку и кучу переживаний из серии «как можно так было? а если это станет причиной срыва восхождения?» Позже Володя Калашников, снежный барс, а в миру хирург, осматривая мой мизинец говорит , что нервные окончания подрезаны (это я и сам чувствую) и по этой причине на восхождении есть вероятность поморозить палец. Высота уже серьёзная, как ни как 4400 и пальцы практически не заживают. Забегая немного вперёд, хочу сказать что пальцы у меня начали заживать только в Москве.

Вечером к нам в лагерь приходит парень со здоровенным рюкзаком. Это Саша. Его задержали на несколько дней на работе и он добрался сюда из Оша самостоятельно, переночевав только одну ночь в Ачик-Таше. Это не совсем правильно, но ничего уже не поделаешь.

День 4. Переночевав вторую ночь на 4400 утром мы выходим в лагерь на 5400. Опять одни облака, выше 5000 из базового лагеря ничего не видно. Мы загружаемся по полной — спальники, все тёплые вещи для последующей заброски на 6100, продукты на несколько дней, газ, ледорубы, обвязки, трекинговые палки. Только палатки не приходиться нести, Юра их оставил после первой смены на 5400. А лично я ещё тащу фотоаппаратуры общим весом около пяти килограмм. Через час-полтора довольно пологого подхода к подножия пика Ленина (от базового лагеря) мы надеваем кошки, меняем трекинговые палки на ледорубы, и вяжемся в связки по три-четыре человека. Мне в связку достаются Серёга из Москвы и Алла из Новосибирска и Юра Ермачек. Серёга первый, Алла вторая, я третий, а Юра должен был идти замыкающим, но мы в начале так резко рванули, что он не стал нас догонять и в результате пошли втроём.

Переход по морене к началу подъёма.

Пока надевали кошки Вова сказал, что он уходит обратно. На тот момент у меня это вызвало только удивление и не понимание — вроде шёл как все, а теперь обратно. Но как выяснилось потом, у него шалило сердце — темнело в глазах. Врачи сказали, что если поживёт здесь недели две, то организм акклиматизируется и он сможет восходить. Естественно у него не было двух недель. Жаль, первый «минус один». Сколько ещё таких «минус один» будет? и буду ли я в их числе? Очень не хочется.
Перед предстоящим подъёмом я покурил, так как понимал, что такая возможность будет у меня не скоро. Это не осталось не замеченным и я услышал пару шуток в свой адрес. Ну что ж поделаешь, не смог пока бросить.
Мы начали подъём. Сначала крутой взлёт, потом выход на более пологий ледник с кучей трещин. Тропа петляла через ледник, и временами мы шли по практически горизонтальным участкам. Трещины впечатляли. Они давали понять каких масштабов здесь всё, и хотя облака скрывали от нас то, что было выше, но я испытывал примерно такое же чувство когда первый раз увидел Эльбрус относительно близко. Я песчинка, не больше, да нет, наверное, и того меньше. Через большинство трещин мы поочерёдно перепрыгивали, некоторые были столь широки, что через них были перекинуты хлипкие деревянные мостики, которые прогибались, чуть ли не на пол метра, когда по ним проходил один человек. Кто и как их туда затащил даже думать не хотелось. В паре мест была провешена верёвка и мы страхуясь жумарами аккуратно их прошли.
Ледник закончился, точнее он не закончился, просто теперь он был на сто процентов закрытым и трещин не было видно. Мы шли по хорошо утоптанной тропе, но стоило с неё сделать не удачный шаг в сторону и можно было провалиться по колено или даже по пояс. Один подъём за другим. То, что находиться выше нам мешало видеть облако, в которое мы вскоре вошли.

«Гирлянда» из восходителей, чуть выше открытых трещин.

Был уже день и солнце должно было быть в районе зенита, а потому облако работало как линза. Жарко, очень жарко, как в духовке. Постепенно наша связка начала сбавлять темп (как я сейчас понимаю и без того не быстрый). У меня начались первые позывы горняшки. По началу только вялость. Жутко хотелось пить, но я не видел конца нашего пути, а потому не мог знать когда мы придём и чай приходилось экономить. На одном из привалов я плюнул на всё достал горелку кастрюлей (Реактор фирмы «MSR») и начал топить снег. Увидев это, шедшие за нами две связки тоже привалились и мы устроили водопой, растопив литров 5-6 воды. Я был очень рад затянувшемуся привалу, так как уже порядком измотался.
Мы продолжили подъём и я почувствовал что мне становиться хуже. Меня тошнило. Я всё больше и больше тормозил движение связки. Настал момент когда меня наконец вывернуло, после чего я просидел минут 15 и почувствовал себя немного лучше. Как я не старался отбиться Алла всё таки вытащила из моего рюкзака пару вещей из запихнула их себе и Серёге. Хотя их вес был смешной для такого рюкзака — она забрала максимум килограмм-полтора. Мы пошли дальше. Ещё пара взлётов и мы выходим на Сковородку. Я шёл настолько быстро насколько был способен в таком состоянии. Временами мы даже шли под горку. Я знал что лагерь уже близко, хотя его как и раньше не было видно из-за облака.
На финальный взлёте со Сковороды к лагерю на 5400, я отцепляюсь от связки и еле-еле ковыляю. Всё, на сегодня мучения окончены.

Разобрав свои вещи я с Русланом (второй инструктор, помощник Юры) помог двум болгарам — молодым парню и девчонке разровнять в снегу площадку под палатку и поставить её. Они ещё вчера пришли к нам и Русла видимо во избежание бессмысленных жертв на Ленина рекомендовал им держаться нас. Они вообще вначале хотели взойти на Ленина в альпийском стиле, от чего их очень быстро отговорили. И опыта у них как я понял было не сильно больше моего, то есть практически никакого.
Уже темнело. Юра приготовил в палатке ужин (а в палатке мы спали как и шли в связке — я, Юра, Алла и Серёга), мы поели и легли спать. Завтра отлежусь день и ночь здесь а потом вниз. По плану мы должны завтра совершить прогулку без вещей на 6100 вернуться на 5400 и переночевав уйти вниз. Никуда не пойду, буду просто лежать здесь и если повезёт с погодой то пофотографирую. Спалось хорошо, я в Москве так не сплю, ещё бы, я столько сил потратил за день.

День 5. На следующее утро почти все уходят наверх и только несколько человек, включая меня и Юру, остаются в лагере. Руслан уводит вниз двоих-троих, тех у которых поднялась температура. Опять кругом облако, но снега нет. Постепенно я понимаю, что после каждого движения, например, после того как надену ботинок, мне приходится несколько минут сидеть неподвижно, чтобы просто восстановить силы. Нет, не отдышка, хотя на этой высоте она неизбежна, я просто выжат как лимон. Немного поразмыслив я прихожу к выводу, что ещё одна ночь на этой высоте не сделает лучше. Наоборот, будет только хуже. Ничего страшного и не поправимого ещё не пока случилось, я же зашёл на 5400 и переночевал ночь, а то что не пошёл на верх, так это ещё есть время наверстать.

Я спрашиваю Юру реально ли уйти сегодня вниз? На что он отвечает, что есть ещё двое с температурой, и что мы можем вязаться и идти вниз. Юра в автоклаве (на высоте просто незаменимая штука — так как с высотой температура кипения воды уменьшается, а автоклав герметично закрывается и позволяет за счёт бешенного давления внутри сократить время варки абсолютно всех продуктов) варит гречку, я обедаю и завтракаю за раз, после чего мы втроём, связавшись, выходим.

На Сковороде я чувствую что меня опять тошнит и очень скоро снег возле тропы разукрашивает недавно съеденная гречка. Но теперь каждая частица моего тела рвется вперёд — вниз. Я знаю что стоит скинуть пару сотен метров высоты и мне обязательно станет лучше и появятся силы. Так и есть. когда мы походим к трещинам я уже полон энергии и мысленно негодую по поводу того что ребята в связке так тормозят, но ничего им не говорю, потому что не хочу их нервировать, ведь хождение в связке требует терпимости друг к другу. Как выяснилось потом они специально тормозили, так как думали, что мне совсем плохо. Мы развязываемся и снимаем кошки вначале ледника. Я быстро их обгоняю и в лагерь прихожу первым.

Ксюша уже приготовила ужин и мы садимся есть вместе с теми, кто спустился ещё утром. Среди них Женя, который помогал мне строить ветрозащиту из камней для палатки. Я его подбиваю завтра утром уйти в Ачик-Таш и переночевать там одну ночь, после чего вернуться опять в базовый лагерь и продолжить восхождение по графику, намеченным Юрой. Завтра утром все начнут спускаться с 5400, потом у них будет ещё день отдыха, так что мы успеем вернуться до того как все опять пойдёт на верх. Мне очень хочется вниз, я хочу хоть немного отдохнуть. Кроме того мне наверное не помешает врач. На подъёме на 5400 я решил проверить насколько мои контактные линзы защищают от ультрафиолета (а у них заявлена 100% защита) и попросту не стал надевать солнцезащитные очки, тем более что было облако. Со зрением у меня всё в порядке, линзы действительно работают, а вот белки, которые линзы не закрывают покраснели и немного воспалились.

Также пытаюсь уговорить Вову пойти с нами, которому стало плохо ещё в самом начале, но он говорит, что придёт позже, сначала попрощается со всеми, а потом домой, ведь ему здесь ловить нечего. Как и решили вчера вечером, утром выходим с Женей в направлении Ачик-Таша. В рюкзаках только сальники и коврики и пара вещей — одеться если похолодает. Гоним как ужаленные, через два часа и пятнадцать минут после выхода из базового лагеря мы уже здороваемся с немного пьяным Пайзелдой (наверное ему скучно когда нет альпинистов). Едим и спим, потом едим и опять спим. Как же здесь хорошо! Погода опять не балует, но организм здесь чувствует себя гораздо лучше.

Вечером приходит Вова вместе с болгарами, которым я помогал ставить палатку на 5400. Парень говорит, что где то уже видел меня. Я ему рассказываю про 5400 и он осыпает меня благодарностями. Он довольно неплохо, в отличие от своей спутницы говорит по-русски, почти без акцента. Мы сидим в юрте при свете электрических ламп и общаемся, Вова и Любомир (так зовут болгарского парня) пьют пиво. Любомир очень долго пытается перевести спутнице фразу «Мне больше не наливать, я такая как Вам надо». Сначала она ничего не понимает, но потом начинает громко смеяться. Потом мы даём ему попробовать разбавленный 50 на 50 с водой спирт. После слова: «Закусывай» он сдобряет кусок хлеба рыбными консервами и… сначала съедает бутерброд, а потом выпивает спирт. Забавные эти болгары.

Когда уже стемнело Вова я и Женя идём мыться в баню. Она почти не даёт пара но тёплая вода там есть, а я и этому очень рад. Я засыпаю очень довольным. Ночью Женя меня будит и говорит, что идёт к врачу в соседний лагерь. У него прихватило живот ещё перед ужином, боли очень были похожи на те, что были у меня перед тем, как меня отвезли в больницу вырезать аппендицит. Я ему прямо так и сказал. Но врач его успокоил, сказав, что это просто запускается кишечник, ведь он толком ничего не ел несколько дней, а сейчас поел нормально.

День 6. Утром, перед намеченным отходом в базовый лагерь я тоже иду к этому же врачу показать свои глаза. Он продаёт мне глазные капли и Фурацилин для промывки, уверяя, что поможет через какое то время. Мы погружаемся в уазик и аттракцион повторятся. Сегодня хорошая погода. Горы предстают нам во всей своей красе, сначала невысокие разноцветные горы окружающие Ачик-Таш, затем белые великаны соседствующие с пиком Ленина. Мы идём не спеша, точнее Женя идёт не быстро и постоянно просит меня его не ждать. А мне спешить не куда, да и потом я его и не жду, я периодически останавливаюсь пофотографировать, ведь как знать, может у меня не будет больше такой возможности, не будет больше такой хорошей погоды. Жизнь в горах вообще очень сильно зависит от погоды. Так, неспешно, мы доходим в базовый лагерь часа наверное за четыре, где узнаём что должны были встретить по дороге (очень странно, что не встретили, ведь объездных дорог здесь нет) Сашу и Юру, который его провожал в Ачик-Таш. Как нам рассказывают, Саша еле спустился с 5400 с большой температурой. Бывает. Он слишком резко взлетел на верх, вот организм и не выдержал перегруза. По крайней мере он попробовал. Ещё «минус один». Итого уже двумя стало меньше.

Завтра мы должны выходить на верх, сначала на 5400, там переночевать, затем на 6100, где кто-то просто переночует, а кто-то вроде Даши и Андрея, которые хорошо акклиматизировались перед поездкой в Киргизию, побывав в Безенгах и взойдя на Эльбрус, предпримут попытку штурма вершины, если, конечно, позволит погода.
До вечера я настроен идти, ведь я отдохнул и немного успел скинуть высоту. Но к вечеру меня начинают терзать сомнения. Глаза ещё не зажили да и лицо оставляет желать лучшего (я откровенно забил на крем загара с первого же дня пребывания в горах, и теперь награждён коркой, как у поросенка запеченного в духовке, покрывающей всё лицо, которая к тому же ещё и сочиться). Следуя принципу «Делаешь — не сомневайся, сомневаешься — не делай» я решаю остаться. Ничего страшного, время хоть и уходит, но оно ещё есть, ещё не всё потерянно. Нас должно остаться трое: я, Женя и Дима.

Тропа в лагерь 5400.

День 7 и 8.Утром я делаю вид, что сплю и не выхожу на завтрак, только ко бы не видеть как ребята собираются и уходят на верх. Меня просто раздирает от досады: «Они на верх, а я внизу». Очень напоминает детское чувство, когда ты заболел, друзья тебя всем двором зовут гулять, а ты хочешь, но не можешь. Нет, определённо надо отлежаться ещё чуть-чуть, так будет лучше. Выползая часов в десять утра я застаю Дашу и Андрея которые ещё не успели уйти. Ещё замечаю Пашу. Что он здесь делает? почему не идёт на верх? Ведь он уже даже на 6100 был и всё было в порядке. Оказывается, ему только ночью стало плохо. Странная штука эта горняшка — дала человеку дойти до 6100, а на 4400 после дня отдыха срубила. Хотя со мной в тот же день приключилась похожая ситуация — откуда не возьмись, начало появляться периодическое дыхание. Почему? Откуда? Ведь я уже не одну ночь провёл на 4400 и даже ночевал на 5400 но ничего подобного не было. Правда от этих приступов через сутки не осталось и следа.

Этот и следующий день я как можно больше сплю и отдыхаю, а так же лечу глаза и сгоревшую кожу на лице. Как ни странно, но двух дней проведённых в «лазарете» мне для этого хватает с лихвой. А ещё я предоставлен сам себе, есть время поразмыслить и в голове постоянно возникает вопрос: «Неужели 5300 это мой предел? Неужели я не могу большего? Ведь это уже не первый раз, на Эльбрусе было подобное…»

Вечером второго дня приходит какой-то парень и интересуется где находится лагерь Юры Ермачека. Я не сразу узнаю в нём Сашу. Оказывается он спустился в Ачик-Таш, провёл там пару ночей, ему стало лучше и он вернулся сюда опять сам таская свой тяжеленный рюкзак. Мы коллективно его уговариваем находится в лагере и никуда из него не ходить выше, пока не спустится Юра.

Я пытаюсь подбить кого-то из тех, кто более менее себя чувствует завтра идти на верх, но они все не хотят, так как их запугал Руслан: «Если кто-то из связки свалиться в трещину, без второй связки у вас не получиться вытащить человека». Возможно, Руслан прав, но я понимаю, что теперь промедление смертеподобно и решаю одному завтра идти на 5400, а если успею то в этот же день на 6100. Продукты нести уже не надо, тёплые вещи уже все заброшены, погода за эти два дня только налаживалась, чувствую я себя хорошо, так что все козыри у меня на руках, надо действовать. А за одно и появиться шанс найти ответ на вопрос по поводу моего высотного предела. Если действительно 5300 мой предел и опять так же горняшка срубит, то спускаюсь вниз, потом в Ачик-Таш и домой, и делать мне здесь больше нечего. Или пан или пропал.

Восхождение

День 9.Вечером Ксюша сказала, где будут все необходимые ингредиенты для завтрака и я уже в начале шестого утра колдовал на кухне. Темно, хоть глаз выколи. В лагере через речку замечаю фонарики — от туда тоже в шесть должны трогаться на верх двое, что ж, может быть у меня появиться компания? Но я немного закопался со сборами и выхожу минут на пятнадцать позже их. Главное на трещины выйти когда будет светать, тогда и не так опасно и получиться проскочить самое пекло наверху.

На полпути от базового лагеря до трещин я обгоняю парня и девушку, пожелав им дорого утра, иду дальше. Они слишком медленно идут, уж лучше я пойду один. Надеваю кошки, курю, пью чай и откровенно отдыхаю. Поехали. Вот передо мной уже знакомые трещины. Я собран до предела, ведь я иду один. Страшно, когда перепрыгиваю через трещины и прохожу по мостикам. Адреналин бьёт в голову. Если случайно запутаться кошками при прыжке через трещину, то меня здесь никто даже искать особо не будет. Но всё обходиться и трещины остаются позади. Теперь только утомительная работа в горку. Подъём за подъёмом, от вешки до вешки. Я стараюсь полностью сконцентрироваться на процессе ходьбы и почти ухожу в транс, благодаря чему мне удается немного перевыполнять намеченный план. Я говорю себе: «Вон до той вешки и там привал на три минуты». Но дойдя до неё я понимаю что привал мне пока не нужен и иду дальше. Подобное не раз повторяется. А когда выхожу на Сковородку, то буквально лечу, до лагеря остаются считанные минуты ходьбы.

Без пяти двенадцать, солнце в зените и ни облачка. Я очень доволен собой, за шесть с половиной часов я преодолел тот путь, которой в первый раз у меня занял больше десяти, а самое главное я хорошо себя чувствую после этого, ни малейших признаков горняшки. Располагаюсь в платке. Ещё есть время немного передохнуть и уйти выше, на 6100. Нет, наверное лучше будет переночевать здесь, ведь сюда я долетел почти с пустым рюкзаком, а на 6100 нужно будет делать заброску тёплых вещей и фотоаппаратуры, которые я предусмотрительно оставил здесь.

Ближе к вечеру спускается связка наших ребят. Они несколько удивлены меня здесь видеть и говорят, что все, кто был в состоянии пошли на штурм вершины и завтра будут спускаться в базовый лагерь. Сами же они по причине плохого самочувствия отказались от попытки штурма в этот раз. У них будет возможность попробовать ещё раз. Я прошу и передать в базовый лагерь, что со мной всё хорошо и я останусь здесь ночевать.

Чуть позже поднимаются парень с девушкой, которых я обогнал на подъёме. Мы знакомимся. Стас и Аня из Иркутска, довольно лёгкие в общении ребята. Возможно они завтра тоже пойдут на 6100 если не с ночёвкой, то хотя бы прогуляться. Что ж, тем лучше, возможно у меня и там будет компания и не придётся ночевать одному в лагере.

День 10.Утром я просыпаюсь довольно поздно, ведь переход на 6100 не должен занять много времени, да и мне ещё нужно дождаться Юру и услышать, что он думает по этому поводу. Связки «сыпятся» сверху с небольшими интервалами и с завидной регулярностью. Я вижу счастливые и уставшие лица тех, кому удалось зайти на вершину. Они долго не задерживаются и уходят вниз. В одной из связок спускается Юра. Мысленно я готов к тому, что он отправит меня вниз после такого самоуправства, но он говорит, что еды и газа полно и я могу остаться здесь. Я приятно удивлён. Спрашиваю можно ли мне сходить на 6100 с ночёвкой. Ответ положительный. Со стороны это может показаться полным пофигизмом, но я чувствую что это не так. Он прекрасно понимает, что это мой шанс, ведь без ночёвки на 6100 о восхождении не может быть и речи, а отпущенное на восхождение время тает на глазах. Договариваемся на том, что я иду на 6100 ночую там, после обратно на 5400, ночую, потом снизу приходит основная группа снизу я ещё раз ночую с ними на 5400, а дальше на 6100 и восхождение! Естественно если почувствую себя плохо то без промедления вниз. Дорога вниз теперь лежит только через Гору.

После обеда я спускаюсь на Сковородку сфотографировать материал для сферической панорамы. Закончив со съёмкой я дожидаюсь как уйдёт вниз последняя связка: Руслан, Даша и Андрей. Мне почему то хочется их проводить. Перед тем как попрощаться прошу их, чтобы передали Серёге (моему соседу по палатке в базовом лагере) просьбу: поднять мне несколько пачек сигарет, которые я забыл захватить.

Финальный взлёт на вершину Раздельная

Время уже в районе пол четвёртого вечера, надо срочно на верх, главное — придти засветло. Кидаю в рюкзак спальник, коврик, тёплые вещи, фотоаппаратуру и термос с чаем. Теперь он заметно увесистее, чем при подъёме сюда. Стас и Аня тоже выходят на верх, просто прогуляться, выходят минут на двадцать раньше меня, но не смотря на это я их обгоняю на первом же взлёте, хотя, как мне кажется, иду очень медленно. Ане становиться плохо и скорее всего они уйдут завтра вниз. Придётся ночевать в лагере одному. Дальше подъём выполаживается с каждым шагом и идти становиться легче. Постепенно я оказываюсь уже в столь привычном мне послеобеденном облаке и вижу максимум две вешки впереди, а чаще только одну. В разрыве облака я похожу финишному взлёту. Навигатор показывает высоту в 5850 метров, а это значит что до 6100 мне остается 250 метров набора высоты с сорокапятки градусным уклоном. Мне всегда были по душе такие подъёмы — они трудные, но с каждым шагом ты ощущаешь, что набираешь высоту, становишься ближе к цели и это вопреки всем законам физики придает тебе сил. Четверть часа потрачено на перекур и облегчение термоса с горячим чаем, а потом снова наверх. Иду я медленно, иногда приваливаясь на две-три минуты, чтобы перевести дыхание. Вершины не видно, только полузанесённая тропа почти перед носом и иногда из облака выглядывают вешки. Мне очень хотелось увидеть закат из штурмового лагеря, но солнце уже настолько низко, что я вижу только солнечную корону вершины Раздельная, аккурат за которую оно садиться. Цвета потрясающее, но фотоаппарат доставать не ни сил ни времени. Когда я делаю последние шаги и оказываюсь на почти ровной вершине, солнце уже полностью ушло за горизонт и практически темно. Дошёл. Это главное.

На вершине стоит только одна палатка и она наша. Кидаю туда вещи и набиваю полиэтиленовый мешок снегом. Здесь в отличие от лагеря на 5400 уже нет родника, который холод выключает только на ночь, и это нужно сделать, чтобы потом можно было не выходя из палатки кипятить воду. На ужин какой-то доширак, перемешанный с нарезанной мелкими кубиками копчёной колбасой. Пожалуй в жизни не ел ничего вкуснее. Пока кипятишь воду из снега даже на самых современных горелках, уходит столько времени, что забываешь от том, что хотел поесть или попить, поэтому я растапливаю три литра воды с вечера и разливаю её по бутылкам. Утром у меня уже будет вода, что существенно сократит время приготовления завтрака, нужно только её на ночь закинуть в спальник.

Здесь гораздо более ветрено, чем в предыдущем лагере и стенки палатки с лёгкостью прогибаются под напорами ветра. Какое-то время это мешает уснуть. Под утро я просыпаюсь от того, что жутко мёрзнут ноги, ворочаюсь, пока не догадываюсь вытащить из спальника бутылки с водой из спальника и тут же засыпаю снова. Но целом я спал хорошо, не было периодического дыхания, не болела голова, не было и других признаков горняшки.

День 11.Утром погода почти идеальная и я позавтракав, как и наметил с вечера, беру только трекинговые палки и отправляюсь на акклиматизационный выход на 6400. Сначала не могу найти куда идти, на вершине нет ни одной вешки и нет вменяемой тропы. Но когда наконец нахожу дорогу, то чуть ли не плачу — мне предстоит сначала скинуть высоту метров на сто, сто пятьдесят, а потом, по сорокапятки градусному уклону, идти метров пятьсот вверх. Немного отойдя от полученного шока я отправляюсь в дорогу, но спустившись вниз, а потом поднявшись на столько же (на уровень лагеря), что-то внутри меня останавливает. Я бы мог в тот день дойти до заветной отметки в 6400 метров, но подозреваю, что очень бы сильно уработался и как дальше сложилось восхождение даже сейчас боюсь предположить. Я возвращаюсь в лагерь, фотографирую материал для сферической панорамы, оставляю фотоаппаратуру и все тёплые вещи в палатке и отправляюсь вниз. Поставленная изначально задача выполнена — я переночевал на 6100, теперь уже можно думать и о восхождении.

Фотография сделана Серёгой на 6400 во время его первой попытки восхождения.

Дорога до лагеря не занимает много времени. На спуске с гребня я вижу, что в наш лагерь, снизу, идёт человек. Им оказывается Серёга, он тоже пришёл один. Мы почти одновременно подходим к палатке, я — сверху, он — снизу. Серёга говорит, что хочет переночевать здесь, а завтра уйти на верх, чтобы к восхождению быть уже отдохнувшим и выспавшимся. На мой взгляд решение сомнительное, но ему виднее. Он буквально бредит этим восхождением. В первый заход он дошёл до 6400 и как уверяет, был не заслуженно развёрнут инструктором назад, поэтому теперь хочет быть во всеоружии. На Ленина он приехал сразу из Дугобы, где сходил несколько четырёхтысячников, так что акклиматизация у него хорошая, да и судя по внешнему виду здоровья ему не занимать. Что-то мне подсказывает, что у него всё получится.

Ближе к вечеру снизу приходят несколько наших ребят, в числе которых Саша и кто-то незнакомый. Они говорят, что должен ещё придти Паша, что он сильно отстал, но идёт. Мы не придаём этому особого значения, так как ещё несколько часов будет светло и залезаем с Серёгой в нашу палатку. Палатка рассчитана на четырёх человек, а при крайней необходимости в ней можно ночевать и впятером или даже вшестером, но мне, после двух ночей проведенных в полном одиночестве в такой палатке кажется, что Серёга занимает слишком много места. Готовим, едим, разговариваем обо всём. Он моложе меня лет на шесть-семь, но у нас полно тем для разговоров, а главная из них — фотография. Темнеет. Неожиданно нашу беседу прерывает голос по ту сторону платки, который вежливо интересуется не спим ли мы и не хотим ли поговорить по рации с Русланом? Руслана интересует кто пришёл в лагерь и перечисляя пришедших я неожиданно ловлю себя на мысли, что мы совсем забыли про Пашу. Руслан его последний раз видел из базового лагеря на подходе к Сковородке. Надо идти. Пойдём мы с Серёгой, так как у нас вид самый свежий. Те кто остается в лагере быстро кипятят литр чая, Серёга берёт верёвку и побольше карабинов, и освещая фонарями тропу мы выходим вниз. Помимо того, что темно, так ещё мы идём в облаке и по хорошо присыпанной тропе. Я только сейчас осознаю ужас сложившейся ситуации и постоянно задаю себе вопрос: «Как мы могли забыть про Пашу, ведь нам же сказали, что он идёт?» Это урок нам, очень хороший урок на будущее, если конечно всё обойдётся. Мы быстро сходимся во мнении, что при такой видимости спускаться дальше Сковороды и тем более лезть по трещинам совсем не безопасно. В любом случае два больше чем один. Мы доходим примерно до середины Сковородки когда я впереди замечаю тусклый свет фонаря. Ору во всё горло и это помогает — Паша нас услышал и будет стоять на месте, а мы буквально бегом устремляемся к нему. С ним всё хорошо, но он уже собирался устраиваться на ночь, так как не мог видеть что до лагеря осталось всего минут двадцать ходьбы и вообще не понимал где он находиться. Он ссылается на потянутую при подъёме ногу, но вид у него, мягко говоря, не очень. Горячий чай приходиться как нельзя кстати. Я беру его рюкзак, довольно лёгкий, килограмм двенадцать, и мы колонной, в которой Паша посередине, в его неспешном темпе доходим до лагеря. Через рацию незнакомца (одного из инструкторов компании Аксай-Тревел) мы докладываем Руслану, что с Пашей всё хорошо. Как мы не бьёмся, пропуская все наши опасения на счёт его самочувствия мимо ушей, Паша, не ложится в палатку к ребятам, а выбирает отдельную, которую завтра займут вновь прибывшие.

День 12.Следующим утром погода опять отличная и я наблюдаю за Сковородкой. Сначала одна точка, потом появляется вторая, причём вторая движется заметно быстрее. Довольно рано для первых восходителей. Второй точкой оказывается Слава Тополь, как мне сказали, легендарная в местных масштабах личность. Он так называемый свободный портер, таскает неподъемные грузы на 5400 и на 6100 и в довесок к ним лыжи или сноуборд, на которых потом очень быстро спускается. На мой вопрос: «За сколько ты доходишь от базового лагеря сюда?» он отвечает: «Если налегке, килограммов тридцать груза, то часа за два с половиной, а если уже гружёным, килограммов пятьдесят-шестьдесят, то тут уж ничего не поделаешь, часа три с половиной а то и все четыре». Он достаёт оставляет два мешка вещей, надевает сноуборд и лихо уезжает вниз, провожаемый моим восхищённым взглядом. Чуть позже подходит первая «точка», которой оказывается ещё один, более скромный, портер, оставивший только один баул и попросивший сказать канадцам, которые скоро должны подняться сюда, что все три мешка — это их вещи.

Вот на Сковороде появляются ещё несколько точек, за ними ещё и ещё. Первая связка — это канадцы. На ломанном английском я их приветствую и показываю, где родник. Понимаем мы друг друга с натягом, так как у них английский не сильно лучше моего, а между собой они разговаривают на французском. Среди них есть одна женщина. Меня несколько шокирует когда один из канадцев из недр своего нутра производит на свет отрыжку, от которой чуть не сходят лавины и они все вместе, а женщина громче всех, громко смеются. Канадцы, что с них взять.

Серёга уходит на верх. Уже поздновато для выхода, но у него полно сил и он пойдёт быстро. Я  еле отговариваю Сашу идти с ним на верх. Он парень крепкий, но то, что с ним было легко при таком резком подъёме может повторится. Связки приходят в лагерь одна за другой. После двух дней отшельнической жизни мне кажется, что здесь как минимум одна из центральных станций московского метрополитена в час пик. Ставятся палатки, говориться еда, разбираются вещи. Благодаря тому, что Серёга ушёл нас в палатке оказывается трое. Теперь готовить не надо, у нас есть шеф-повар — Юра, который с удовольствием берёт это на себя, а мы особо этому и не препятствуем, так как получается это у него лучше всех.

День 13.Утро проходит в неспешных сборах и мы выходим на Раздельную. Нашу палатку мы оставляем на 5400 в качестве склада для продуктов и вещей, на 6100 на с ждёт другая наша палатка, продукты и газ тоже уже там, так что в рюкзаке только спальник и немного вещей. Не смотря на Юрины советы остаться на 5400, Саша со словами: «Я так не могу» уходит чуть раньше всех и буквально взлетает на гребень и очень быстро пропадает из нашего поля зрения. Теперь если что-то случиться по крайней мере будет кому ему помочь, нас много.

В этот раз я иду гораздо быстрее, чем в первый. На финальном взлёте пристраиваюсь за Русланом и иду след в след. Временами это бывает не совсем легко потому, что Руслан рослый парень и его шаги несоизмеримо больше моих, но в любом случае это легче, чем тропить в горку и я не отстаю.

Мы будим Серёгу и весь вечер проходит в бесконечном кипячении воды и сборах в тесной палатке, в которой мы уже на этот раз в полном составе — вчетвером. Нас с Серёгой очень забавляет стиль общения Юры и Аллы. Алла постоянно чего-то хочет, чего-то просит, а Юра каждый раз находит сногсшибательные ответы, которые похоже его веселят не меньше нас, временами он просто так над ней подшучивает, но при этом все довольны.

Мы договариваемся, что выходить будем кто во сколько соберётся, но самое позднее в четыре утра. На этот раз группу на восхождение поведёт Юра, а Руслан будет внизу на подстраховке и за одно, как он выразился, «отсечёт хвост, который будет медленно идти», для этого он выйдет в пять утра и всех кто медленнее него дошёл до 6400 отправит обратно. В этом есть резон, те кто будут медленно идти всё равно не успеют на вершине, а помощь, если она понадобиться, им вряд ли кто-то сможет оказать. Мы с Серёгой очень рады тому, что поведёт Юра. Руслан хороший парень, но лично мне больше симпатичен Юра, а Серёга вообще Руслана боится как огня, после того как был им развёрнут в первый раз на 6400. Все понимают, что это последний шанс для восхождения в этой поездке из-за лимита времени. Была бы только погода. Если её не будет мы можем попытать счастья ещё после завтра, а потом железно вниз. Была бы погода…

День 14.Будильник звонит в пол второго ночи. Я трудно просыпаюсь, мне очень не хочется вылезать из тёплого пухового спальника. Быстрее всех собирается Серёга, у него в глазах буквально горит огонь. Выхожу покурить. Жуткая холодрыга. Даже здесь, на Раздельной, руки в перчатках почти сразу замерзают. Ветер очень злой — вроде не сильный, но пробирает до костей. На небе ни облачка, звёзды висят гроздьями. Отличное начало. Пара кружек чая и что-то вроде конфетки — это весь завтрак. Приходит Руслан и говорит то, что и все и так понимают — можно идти. Вечером была договорённость, что отмашку по погоде даёт он. К тому моменту как я заканчиваю чаепитие Серёга уже надевает кошки и выходит первым лагеря. Мои сборы занимают ещё минут тридцать. Мне стоило потрудиться чтобы найти в снегу и откопать брошенные вечером просто так кошки. В рюкзаке термос, несколько сникерсов, ледоруб, штатив, панорамная головка, фотоаппараты и две балаклавы. Всё остальное, абсолютно все тёплые вещи, которые были здесь уже на мне.

Я выхожу уже в знакомом мне направлении. Вниз, до седловины между вершиной Раздельная и пиком Ленина, я буквально лечу. Впереди не только Серёга, но и ещё несколько фонариков, я примерно в середине. Начинается тот самый подъём, на котором я не так давно повернул. Хорошо, что сейчас темно, так немного легче идти, так не видишь ни сколько впереди, ни сколько позади, только то, что выхватывает фонарь из темноты, так легче сконцентрироваться на движении и идти так быстро, как только можешь. Постепенно обгоняю пару-тройку человек среди которых Дима со сноубордом. Дима тащил сноуборд с самого низа и каждый раз приходил одним из последних. Он хочет занести его как можно выше, а спускаться уже на нём. Он вызывает у меня уважение — ну не понять мне как можно тащить лишние пять-семь килограмм на такую высоту, ради не продолжительного спуска. Я стараюсь держать темп и не ускоряться, чтобы потом не стоять и жадно не глотать ртом воздух, теряя драгоценное время. Лучше медленно, но без остановок. Три выдоха, шаг, три выдоха, шаг… Ветер усиливается и мне приходится надеть капюшон, но это не слишком помогает, да и потом проклятый фонарь всё время норовит слететь вместе с капюшоном под порывами ветра. Это раздражает. Очень быстро у меня начинает мёрзнуть глаз и щёки. Да-да именно, глаз! У меня такое периодически случалось зимой, когда я ехал на лыжах и выдыхал всё время на одну сторону, а встречные потоки относили пар изо рта прямо в глаз, от чего тот мёрз. Вот и в этот раз ситуация была аналогичной. Я останавливаюсь и надеваю двойную флисовую балаклаву домашнего пошива, а сверху шапку. Становиться гораздо теплее и можно двигаться дальше.

Я периодически (наверное как и все восходители на том подъёме) оглядываюсь. Внизу вижу с неравными промежутками гирлянду из фонариков. Кто где идёт понять очень сложно, но меня интересует больше всего Руслан. Я знаю, что иду с запасом и что он вряд ли меня догонит, но чувство не очень приятное, как будто тебе кто-то дышит в спину и этот кто-то явно тебе не в любви признаться хочет. Случайно вспоминаю про отряды НКВД, которые во время Великой Отечественной войны расстреливали тех, кто не шёл в атаку. Учитывая, что разворот в данном случае равноценен расстрелу, то мне очень по душе приходится это сравнение. Оно меня веселит и становится немного легче идти.

Там где это возможно, я подтягиваюсь на палках как на турнике, но из-за того, что руки даже не сжимают, а просто придерживают их рукоятки, у меня жутко мёрзнут пальцы, не смотря на очень тёплые флисовые варежки, одетые поверх шерстяных.

Постепенно светает и становится видно, что я уже близок к концу этого взлёта, а первые альпинисты (Серёга в их числе) уже вышли на него. Я заканчиваю подъём на 6400, когда уже вокруг полноценный рассвет. Жутко красиво и жутко холодно. По ту сторону хребта, уже в Таджикистане, раскинулось море. Море гор. Больших и очень больших. И всё это в первых лучах восходящего солнца. Картина просто завораживает, но я слишком замёрз, чтобы достать фотоаппарат. На то, чтобы прикурить у меня уходит минут не меньше пяти, газ в зажигалке замёрз и дует сильный ветер. Хочется глоток горячего чая, но снимать рюкзак совершенно не хочется. Меня неожиданно выручает только что поднявшийся сюда Лёха, который сам предлагает мне чаю. Я делаю пару небольших глотков, чем и ограничиваюсь, поскольку понимаю, что у него, как и у всех только литр чая и очень длинный день впереди.

Дальше уклон гораздо меньше и идти можно быстрее, но меня постепенно начинают обгонять. Стоят вешки, поставленные ещё организаторами забега на пик Ленина и заблудится здесь при такой видимости, как сейчас, почти не реально. Под ногами камни чередуются со льдом, фирном и просто снегом. Примерно такая дорога идёт до самого Ножа.

На Ноже — крутом узком снежном гребне, меня догоняет Юра и советует поменять палки на ледоруб, что я и делаю. Он шёл последним, чтобы присматривать за отстающими. Точнее предпоследним. Бессменным замыкающим нашей процессии по-прежнему остаётся сноубордист Дима со своим непосильным грузом. Расправившись с Ножом я выхожу ну тропу чуть с большим уклоном, чем до него, но иногда и на ней встречаются относительно крутые взлёты.

Временами что-то внутри меня ломается на долю мгновения и я пытаюсь задать себе вопрос: «А собственно зачем это всё? Не лучше ли повернуть назад?» Но этот вопрос не успевает до конца прозвучать в голове и всё становиться обратно. А потом я мысленно твержу руделевское «Проиграл тот, кто признал своё поражение», но эта фраза ни в коем случае мне ничего не внушает, она просто озвучивает только что произошедшее. Гораздо сильнее рук мёрзнут пальцы на ногах, мёрзнут так, что я уже их не уже чувствую, даже постоянно шевеля ими. Я понимаю, что скорее всего уже получил лёгкое обморожение. Это серьёзный аргумент, чтобы повернуть обратно. Секундное раздумье и понимаю, что назад я поверну, но только после того, как постою на вершине. До недавнего времени мы были в тени горы и её гребней, но скоро мы выйдем на солнце и должно стать хоть капельку теплее. На такой высоте уйма радиации, которая должна согреть в один момент, надо только выйти на прямые солнечные лучи.

Из-за того что я в балаклаве, да и забит нос, приходится дышать только ртом и когда я чувствую, что горло совсем пересохло, я сглатываю слюну и тут же тысячи иголок и бритвенных лезвий вонзаются в него. Иногда это помогает не с первой попытки и тогда приходится повторить, что заставляет меня задыхаться. Если бы я хотел здесь задержать дыхание, то думаю дольше пяти секунд это бы вряд ли получилось.

Начинают набегать облака. Я понятия не имею где мы находимся и сколько ещё идти. Но это сейчас и не так важно, я полностью сосредоточен на процессе — несколько выдохов, затем шаг, и так до бесконечности. Периодически мы с Юрой оглядываемся, чтобы посмотреть, где Дима. Он всё больше и больше отстает. Перевалив через два снежных волнообразных гребня, я вижу впереди небольшое плато, а за ним каменистую гряду, к которой мы и устремляемся. Как только мы ступаем на первые камни кто-то задаёт Юре вопрос: «Сколько ещё идти?», на что он отвечает: «Да, наверное, минут пятнадцать». Тут же впереди слева я вижу небольшой разрыв в облаке, до этого момента скрывавший от т нас всё что выше, а в нём, как мне кажется, самую высокую видимую точку. Должно быть именно там вершина, но ходу до того места никак не меньше часа. Неунывающий оптимист Юра немного ошибся. В очередной раз оглядываемся. Дима не вышел на снежные гребни. Немного ждём, но он не появляется и мы продолжаем движение. Возможно он повернул.

Я чувствую, что уже сильно устал. Приходится останавливаться с завидной регулярностью, не смотря на то, что подъём очень не крутой. Каждый шаг даётся с трудом. Чтобы не сбиваться с ритма я делаю один шаг на каждый четвёртый выдох. Бесконечно медленно. Тропа петляет меду камней, кое-где присыпанных снегом. После таких булыжников в Москве моим отличным ледовым кошкам явно будет необходима капитальная заточка. Я иду последним, впереди Эдик из Белоруссии, перед ним Юра, ещё немного выше Алла, а всё что дальше скрывает облако. Проходит ещё с десяток минут и я поднимаю взгляд и вижу чуть выше впереди небольшой нагромождение из камней, а над ним развивающийся на ветру красный флаг и всех кто был впереди. В голове проносится: «Есть вершина!». Последние шаги сделаны, мы поздравляем друг друга, но радость еле заметна на фоне усталости. Димы по прежнему не видно. Мы делаем несколько фотографий в практически полном составе, в том числе и с моего штатива. Ну хоть какая то польза от него. Изначально я хотел снять кадры для сферической панорамы, но облако везде. Бело всё над головой и под ногами. Такое не сложно и самому нарисовать в Фотошопе. Я немного расстроен, ведь так и не получилось увидеть великолепный Памир во всей его красе с такой высоты.

На вершине пика Ленина

У меня такое ощущение, что это всё сон. Ещё неделю назад я валялся в базовом лагере не имея должной акклиматизации, восстанавливал силы и задавался вопросом о своём высотном пределе, а теперь я стою здесь, на отметке в 7134 метра! Вериться с трудом. К слову это ощущение меня преследовало с самого начала восхождения.

Я провожу на вершине минут около двадцати и Юра даёт команду на спуск. Я бы мог здесь задержаться побольше, так как уверен, что спущусь одним из первых, но ни малейшего желания здесь проводить ещё хоть сколько-то у меня не возникает. Вслед за Серёгой, который поднялся сюда первым, на час раньше меня, и теперь летит как ураган, и Аллой я иду вниз. Минут через пять мы встречаем отставшего Диму, которого очень интересует сколько ещё идти. Наверх минут, наверное, двадцать. Я почему-то очень рад за него, ведь не все пошли на восхождение и не все дошли, а он не сдался. Сноуборда у Димы за плечами уже нет, да здесь он и не нужен, он остался перед началом каменой гряды воткнутым в снег. Долго не задерживаемся, желаем ему удачи и продолжаем спуск.

Спуск проходит относительно легко и быстро, насколько это возможно в таком измотанном состоянии. Спустившись с Ножа я вижу, что облака чуть выше нас и есть возможность сфотографировать кусочек Памира, пусть и мрачноватый при таком освещении. Странно, но когда спускаешься, и видишь тропу с другой стороны начинаешь думать: «Как можно здесь так долго было идти? здесь же практически нет уклона!» На перемычке между пиком Ленина и Раздельной я меняю ледоруб обратно на палки и откровенно отдыхаю, наблюдая как Серёга и Алла скрываются в облаке, идя в последний подъём перед лагерем. Я уже совсем близко, скоро будет тёплая палатка и горячий ужин. А я ведь ничего так и не съел за целый день.

Этот подъём мне даётся тяжело, я буквально считаю вешки. Сейчас, в отличие от утреннего подъёма, я бы предпочёл видеть его конец, но проклятое облако и не думает улетать. Я с трудом нахожу лагерь, меня поздравляет Руслан и все, кто повернули или не вышли на восхождение. Скоро приходит Юра, мы ещё раз поздравляем друг друга. Теперь наша мини-команда в полном составе и из палатки мы уже практически не выходим. В тёплой палатке ноги согреваются и пальцы на них начинают болеть. Всё таки поморозил, но скорее всего ничего серьёзного, возможно просто слезет кожа. Осмотр откладываю на потом. Перед сном к нам заглядывает Руслан и сообщает Юре, что связи с Димой нет и его последним сообщением по рации было: «Я перед большой трещиной, снимаю сноуборд и надеваю кошки.» При всём желании сделать мы ничего не в состоянии, уже окончательно стемнело. Руслан просит постоянно вызывать Диму по рации Андрея и Дашу которые сидят в базовом лагере и у них есть возможность подзарядить аккумулятор. Никто из нашей палатки не комментирует эту ситуации и мы ложимся спать, но я уверен, что все переживают за Диму.

День 15.Утром лагерь сворачивается и попутно Серёга своим телеобъективом фотографирует склон и вместе Русланом долго рассматривают фотографии, пытаясь найти Димины следы. Связи с ним по прежнему нет, но мне не верится, что случилось что-то непоправимое и мы его больше не увидим. Мы уносим вниз абсолютно всё, кроме продуктов которых можно оставить воронам. Они с утра уже кружат над лагерем, со свистом разрезая воздух взмахами крыльев. В рюкзаке всё кроме коврика. В прошлый раз, идя с 6100 на 5400 я замучался проваливаться по колено в снег на первом, довольно крутом, высотой 250 метров, спуске. Я сажусь на коврик и еду вниз, подруливая кошками и палками. Снег глубокий и рыхлый, поэтому не получается набрать приличную скорость, но всё же такой способ спуска мне больше по душе.

Собираем остатки лагеря на 5400. Руслан говорит, что заметил на Сковородке кто-то похожего на Диму и убегает вперёд, а мы выходим чуть позже. Рюкзак заметно прижимает к земле, поэтому, а ещё потому, что каждый шаг на спуск остается болью в пальцах, я иду медленно. Иду один, но держусь впритык к связке из трех человек. Когда проходим трещины подмечаю насколько здесь всё изменилось — от прежней белизны снега и прозрачности льда не осталось и следа, всё почернело и очень напоминает типичную московскую зиму. Выходим на морену и снимаем кошки. Дальше мне точно не угнаться за ребятами и в базовый лагерь я прихожу последним.

В лагере я узнаю, что Дима спустился. Позже, за поеданием торта, слепленного из всего сладкого, что у нас было, и распитием разбавленного спирта в честь успешного восхождения, он рассказал, что с ним случилось. С его слов я понял, что он ехал, и слетел с какого-то высокого обрыва, отключился, а когда очнулся, то увидел что лежит на краю высокого балкона. На небе были уже звёзды и он остался ночевать прямо там. Утром он продолжил спуск и его вовремя догнал Руслан перед самыми трещинами, которые Дима не видел. Вид у его был конечно помятый, но удивительно насколько он легко отделался, словив холодную ночёвку, он даже ничего себе не отморозил, в отличие от меня, который просто восходил и ночевал в тёплой палатке. Скорее всего он получил небольшое сотрясение мозга. Просто хэппи энд какой-то!

Лагерь 4400 сворачивается

Большая часть группы завтра уходит в Ачик-Таш и сразу уезжают в Ош, а у меня нет ни какого желания возвращаться в цивилизацию и я примыкаю к тем, кто задержится ещё на сутки, чтобы собрать лагерь. Уж больно я сроднился с этими горами.

После шести ночей проведённых на высоте более 5000 метров это первая ночь в базовом лагере и я засыпаю как сурок.

День 16. Утром в лагере сборы идут полным ходом. Снизу приходят лошади, на них грузят вещи и альпинисты небольшими кучками по два-три человека поочерёдно уходят, а за ними и лошади. Проводив всех мы остаемся впятером — я, Юра, Алла, Анатолий из Сургута и наш бессменный повар Ксюша. В этот день я против обыкновения не горю желанием помогать на кухне, да и все остальные дела делаю без особого рвения. Днём я нахожу две банки пива, которые вчера в разгар веселья почему-то остались не замеченными и затыкаю уши плеером. Как же оно сейчас кстати! На небе ни облачка и я, сидя на камне и распивая пиво, не отвожу взгляда от массивной стены пика Ленина. Она буквально гипнотизирует. Какая же это громадина! А ведь ещё позавчера я стоял на её вершине, и пусть вымотанный до предела, но стоял.

После обеда Юра достаёт бутылку водки и мы быстро её опустошаем. Никогда не думал, что можно столько выпить на такой высоте. Оставшийся день проходит в неспешных сборах и фотографировании. Серёга мне оставил мне свой широкоугольный объектив и дождавшись первых звёзд я не преминул им воспользоваться, но небо довольно быстро заволокло облаками и неполучилось сделать серию кадров, как хотел изначально.

День 17. Следующим утром я собираюсь быстрее всех, потому, что с обмороженным пальцем я буду идти дольше и выходить мне нужно первым. Когда приходят лошади за скромными остатками нашего лагеря у меня уже всё собрано и я отправляюсь в дорогу. Биже к перевалу Путешественников мне навстречу попадаются двое киргизских подростков на лошадях. Когда я уступаю им тропу они стреляют у меня сигареты. У меня на лбу написано, что я курю? Альпинисты вообще не курят, это просто я пока что исключение из правил. Как им вообще такое пришло в голову?

В Ачик-Таше чувствуется, что в свои права уже вступает осень. Я первый раз вижу раннюю осень азиатских горах и не знаю как она должна выглядеть, но ни капельки не сомневаюсь, что именно так. Все цвета стали немного мягче, почти не различимо для фотографии, но если находишься здесь, глаз моментально это улавливает. Почти все компании уже свернули свои лагеря и теперь вместо палаточного города я вижу одно безжизненное каменное поле на фоне гор, переливающихся всеми оттенками радуги. Как говорятся, вовремя уйти — это значит уйти чуть раньше, чем попросят. Мы уходим вовремя, навсегда сохранив в своих сердцах память об этих горах и не самом простом восхождении.

Источник: alpclub.ur.ru

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...

1 комментарий

Добавить комментарий