alp.org.ua / Альпинизм / Вышли вместе – вместе умрем?

Вышли вместе – вместе умрем?

Интервью Мачея Павликовского (1951 г.), одного из известных и опытных польских альпинистов, участника нескольких зимних экспедиций на восьмитысячники, профессионального спасателя TOPR и проводника IVBV.

Прошло несколько месяцев со дня успеха и трагедии зимней польской экспедиции на Броуд Пик, когда на спуске с вершины пропали Мачей Бербека и Томаш Ковальский. Время лишь слегка снизило накал страстей, возникающих при обсуждении этих трагических событий: во время разных выступлений, показов фильмов, назначения комиссии PZA (Польский Союз Альпинистов) по расследованию обстоятельств гибели Мачея Бербеки и Томаша Ковальского или в связи с организацией очередной экспедиции на Броуд Пик, целью которой является поиск тел погибших альпинистов.

Януш Курчаб: Если я правильно подсчитал, Ты принимал участие в семи зимних экспедициях на восьмитысячники, в том числе на Эверест и дважды на К2. Тебе принадлежит первое зимнее восхождение на Чо Ойю (8201 м), ты высоко поднялся также на Эвересте и Манаслу. Как бы ты охарактеризовал разницу между, условно скажем, летними и зимними восхождениями на высочайшие вершины мира? Имеется ввиду прежде всего верхний предвершинный пояс.

Мачей Павликовски: Благодарю, Януш, Ты правильно подсчитал. Я участвовал также в зимних экспедициях на Нанга Парбат и Макалу. Моя первая встреча с Гималаями произошла в предмуссонный сезон весной 1979 года. Непал был в это время солнечный, цветущий, а люди необычайно приветливы, с тех пор моё сердце навсегда осталось в Гималаях. Я решил возвращаться сюда как можно чаще.
В пред- и послемусонный период, называемый летним сезоном, климатические условия высоко в горах достаточно дружелюбные, температуры умеренные, дни теплые, а порой жаркие, ночи холодные. Летом известны случаи восхождения на восьмитысячники в рубашках с коротким рукавом. Это также относится и к Каракоруму, где есть один летний сезон. Если и есть рай на земле, то именно там в эту пору, но не зимой.
Когда мы вернулись на Эверест в декабре 1979 года, то уже в Катманду почувствовали особенности зимы: короткие холодные дни, а ночи и рассветы влажные, холодные и туманные. Условия при подъеме каравана в базу с каждым днем становились всё хуже, становилось всё холоднее. Зимние гималайские базы не имеют рядом с собой текущих ручьев, каждая капля воды получена из кусков льда с огромными затратами энергии (бензина). В верхних лагерях есть только то, что восходители смогли занести туда сами. Выше 4000 м проникающий мороз и ветер затрудняют любое движение, исчерпывают организм и мотивации. И в таких условиях приходится идти вверх, ставить палатки и переносить все более жесткие условия высоты.

Мачей Павликовски (в середине) в базе зимней экспедиции на Нанга Парбат 1996-1997 г. (фото Богдана Янковского)

Мачей Павликовски (в середине) в базе зимней экспедиции на Нанга Парбат 1996-1997 г.
(фото Богдана Янковского)

Типичным для зимних условий является утомительный сильный ветер, усиливающийся с высотой, и на долгий период времени переходящий в ураган. При этом температура в палатке почти такая же, как и снаружи. Непрерывное хлопанье палатки не даёт отдохнуть. Получение воды из льда и снега длится часами. Влага дыхания и испаряющейся воды конденсируется в иней, осаждающийся на всех поверхностях. Мороз, ветер, бессонница, головная боль – и так до утра. Все эти проблемы усиливаются в верхней части подступов к вершине. И это только небольшая часть зимних «удовольствий».

Януш Курчаб: Тяжелые бытовые условия даже в главной зимней базе, не говоря уже о работе между высокогорными лагерями, приводят к тому, что из состава выбывает часть участников экспедиции, либо по причине обморожений, либо по причине разных болезней. Как Ты считаешь, должен ли состав экспедиции быть многочисленным, или Ты хотел бы работать в небольшом элитном коллективе, частично усиленном местными высокогорными носильщиками.

Мачей Павликовски: Все зимние экспедиции, в которых я принимал участие, были достаточно многочисленными и насчитывали от 10 до 20 человек. При этом в течение месяца 2-3 участника обязательно выбывали по причине болезней и тяжелой работы на высоте. Считаю, что зимние экспедиции должны быть достаточно многочисленными, и это подтверждает практика. На зимнем Эвересте у нас было 4 высокогорных носильщика, которые частично работали до высоты 6400м. И только один из них рискнул подниматься выше. Наём местных высотных носильщиков, т.н. ХЭП-сов (НАР — high altitude porter), является полумерой и мне не нравится. Для большинства местных ХЭП-сов это тяжелая работа и лучше всего они чувствуют себя в расположении базы или чуть выше. Они не имеют мотивации для работы на больших высотах и не принимают риск, связанный с высотой и зимним восхождением.

Януш Курчаб: В альпинизме последних лет пользование кислородом, даже на высочайших вершинах, считается неспортивным. Многие подходят к этому вопросу как к спортивным соревнованиям, считая применение кислорода за вид допинга. Но без кислорода на высокие восьмитысячники может беспрепятственно восходить только горстка наилучших, с особыми способностями, людей. Для остальных такие попытки связаны с огромной нагрузкой на организм и очень опасны. А в экстремальных условиях гималайской зимы? Как Ты относишься к применению кислорода во время зимних экспедиций?

Мачей Павликовски: Уже к концу 70-х применение кислорода на восьмитысячниках рассматривалось, как неприемлемое, но еще много экспедиций применяло т.н. кислородную поддержку. Наши экспедиционные врачи заботились о наполнении баллонов в стране и проверяли их исправность в горах. При организации спасработ всегда начинались дискуссии, когда и сколько кислородного оборудования поднимать по стене.
Во время семи предмусонных и послемусонных экспедиций мы шли по непройденным стенам и самым важным для нас было доставить снаряжение на так называемый передок. Мы хорошо акклиматизировались во время долгих недель осады трудных стен. Кислородная аппаратура была применена несколько раз при болезнях участников, а также при горных болезнях для туристов, приходящих по треккингу в нашу базу.

Павликовски и Бербека после спуска с Чо Ойю зимой 1985г.  (фото Анджея Завады)

Павликовски и Бербека после спуска с Чо Ойю зимой 1985г.
(фото Анджея Завады)

Также было и в зимних экспедициях. Я знаю только один случай, когда мои коллеги пользовались кислородом при подъеме на вершину, это было первое зимнее восхождение на Эверест в январе 1980 года. Кислородное снаряжение тогда было дорогим, трудно доступным, непрактичным и ненадежным. Кислородное снаряжение на складах РZA (Польский Союз Альпинистов) в 70-е-80-е годы в основном состояло из пустых баллонов, собранных в различных горах мира и кропотливо свезенных в страну. После заполнения кислородом баллоны снова возвращались в экспедиции, но это был так называемый медицинский кислород, который находился в базе и иногда поднимался в лагерь I. В более высокие лагеря баллоны никогда не поднимались, так как всегда находилось много другого, ценного и срочно необходимого снаряжения для подъема на вершину. Ни я, ни мои партнеры никогда не применяли кислородное снаряжение.
Вот уже 30 лет применение кислорода на восьмитысячниках признаётся неспортивным также и зимой. Современное «космическое» снаряжение даёт много других способов для защиты организма альпиниста.

Януш Курчаб: Трагический финал последней экспедиции на Броуд Пик поднял мощную волну дискуссий в альпинистском и не только альпинистском мире. Вспоминали о старой альпинистской этике, когда двойка альпинистов связывается верёвкой на жизнь и смерть, цитировались также слова одного из признанных специалистов Андрея Вильчковского : «Вышли вместе – вернемся вместе» («Татерничек» №25, Краков, сентябрь 1981 г.). Так случилось, что этот принцип был реализован уже во время вроцлавской экспедиции 1981 г., трагедия которой разыгралась на этой же вершине почти 38 лет назад.

Мачей Павликовски: Новейшая альпинистская история показывает, что принципы, высказанные Вильчковским, регулярно нарушаются. На штурм вершины выходят без верёвки, альпинисты двигаются в своем собственном темпе, не оглядываясь на своих товарищей. Также важным является тот факт, что очень часто участники разных экспедиций, нередко коммерческих, поднимаются рядом, не зная друг друга. В случае недееспособности, оказание помощи под вершиной становится проблематичной, если не невозможной. В настоящее время такое поведение становится нормой.
«На высочайших вершинах вы одиноки, даже если поднимаетесь с десятком других людей – говорит Симоне Моро. – Никто не сможет ничего сделать для того, чтобы вам помочь. Вы попали сюда, потому что хотели этого, и вам придется иметь дело с самим собой. Каждое решение только ваше и оно остаётся за вами».

Маршрут польской зимней экспедиции на Броуд-Пик.

Януш Курчаб: Следует ли из этого, что тактические и этические нормы, принятые в альпинизме, следует переписать? Что ты думаешь об этом?

Мачей Павликовски: Каждый восходитель (альпинист) гималаист, принимающий участие в какой-либо совместной экспедиции, даже в той, в которой участники мало знакомы, выполняет коллективную работу для достижения цели и отчасти берет ответственность за остальных участников. Общая цель и работа в группе, тяжелые условия и время приводят к образованию связей между участниками группы.
На Броуд пике восходители в течение двух месяцев находились вместе, штурмуя вершину, и имели возможности для акклиматизации и знакомства, они проделали тяжелую работу для подготовки маршрута. По пути на вершину они создали коллектив, постоянно страховали друг друга, вместе поднимаясь всё выше. Но перед вершиной и спускаясь с неё, самый сильный участник (Адам Белецки) стремительно шёл, оставляя всё и всех за собой. Я считаю это крайним проявлением эгоизма, не испытываю к нему никакой симпатии и дисквалифицирую его в качестве своего партнера на восхождениях. Считаю, что все человеческие нормы, выработанные тысячелетиями, действуют и поныне.

Януш Курчаб: Яцек Бербека организует экспедицию, целью которой будет нахождение тел его брата — Мачея Бербеки и Томаша Ковальского. Учитывая разницу в погодных условиях между зимой и летом в высоких горах и сформированный район поисков, какие шансы на успех, по твоему мнению, у этой экспедиции.

Мачей Павликовски: Не буду оценивать шансы на успех этой экспедиции, но выезд в июле мне кажется очень ранним.

Януш Курчаб: Правление Польского Союза Альпинистов по предложению руководителя программы «Польский зимний гималаизм» Артура Хайзера и руководителя экспедиции Кшиштофа Велицкого создало собственную комиссию, задачей которой будет анализ работы экспедиции на Броуд Пик, особенно штурма вершины. В её состав вошли: Анна Червиньска, Богдан Янковски, Михаил Коханьчик, Роман Мазик и Пётр Пустельник. Какие комментарии?

Мачей Павликовски: Это состав экспертов. Пусть они работают. Комментарии тут не нужны.

Януш Курчаб: Доходят слухи о возмущении среди альпинистов Закопане. Какие действия экспедиции и её членов можно считать ненормальными? Есть ли информация об этой экспедиции, которая не является общеизвестной или должным образом не представлена, что может влиять на оценку экспедиции?

Уклоняется от ответа на вопрос.

Януш Курчаб: Какие вопросы, Ты считаешь, должны быть уточнены Комитетом? Что Ты ожидаешь от неё?

Мачей Павликовски: Позволим комиссии работать.

Януш Курчаб: Спасибо за интервью!

Автор: Януш Курчаб
Перевод: Константин Гузовский, г.Алма-Ата
Источник: wspinanie.pl

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...

Добавить комментарий