alp.org.ua / Альпинизм / 1984 год, второе восхождение на Музтаг Тауэр

1984 год, второе восхождение на Музтаг Тауэр

Я стою, сжимая карабин. Ничего особенного, скажете вы, но когда 28-летний парень стоит рядом с легендой Джо Брауном – это нечто особенное. Тем более, когда это происходит на полпути к вершинному гребню одного из пиков Каракорума.  Десять лет назад я прочитал отчет Тома Патея о его восхождении на Музтаг Тауэр по северо-западному гребню.  И вот теперь, я в одном, ну возможно в двух, днях пути от этой сказочной вершины, впервые открытой в 1956 году.


Отдаленный гул камнепада прерывает мою задумчивость и возвращает меня обратно в суровую реальность: высотное обезвоживание и нехватку кислорода. Изнуряющая жара.  Но жара не холод —  вполне можно работать.
Огромные неустойчивые сераки сверкают на солнце и тихо ворчат, когда мы проходим. От сераков отделяются куски, разрыхленного тысячелетними сменами  мороза и жары, льда. Они набирают скорость и летят со свистом в направлении южного склона.

С моего пункта страховки, площадки размером с пьедестал, я могу видеть  наш лагерь II, находящийся почти в 900 метрах ниже по склону. Кажется, он стоит так близко, этот безопасный и уютный лагерь.  Ближе, на ледяном поле, две маленькие фигурки – это Джон и Сенди ползут вверх, двигаясь так быстро, как это возможно. Они надеются выйти на гребень, до того, как ежедневный шквал камнепада обрушится на склон.

Хребет внизу изогнут, и его цвета постоянно меняются от абсолютно белого на солнце, до голубого в сумерках.  Я страхую Тони 8мм верёвкой, он деликатно проходит, небольшие каменные стенки и присоединяется ко мне.  Останавливаемся  перекусить, это необходимо, хотя и  отнимает много времени. Надеваем капюшоны, чтобы защититься не от метели, а от солнечных ожогов.  Наши головы перегреты, а ногам  холодно.  Ужасно не комфортно.

Музтаг Тауэр ( Muztagh Tower)

Смена  лидера. “Дорогу молодым? ОК, папочка!” будучи старше и мудрее, я выпустил Тони вперёд.  Веревка побежала с пугающей скоростью, отлично, но…  Патей писал, навешивание перил до четвёртого лагеря заняло у них три дня.  Можем ли мы пройти такое же расстояние за один день?  Мы надеялись поставить бивуак выше их четвертого лагеря, что дало бы нам  некоторое преимущество в  день решающего штурма.  И еще мы надеялись избежать  плохо установленных, неподготовленных бивуаков, из-за которых пострадали наши предшественники.  Слишком быстрый темп сейчас может вымотать нас, не достаточно быстрый – не даст возможность пройти необходимое расстояние. Что это, старая голова усмиряет энтузиазм молодых? Или я считаю, что мой темп лучше? Решаю позволить ему тащить меня.  Эта ужасная гонка продолжается до печально известной 30-метровой стены. Наша бешеная скорость сменилась полной остановкой.  “Ну и что ты думаешь?”, — вопрос был больше из вежливости, чем из сомнения.  Восстановив дыхание, я спокойно  высказал свое решение и неопределенно махнул рукой вправо.  К счастью, в этот момент веревка натянулась, что заставило Тони организовать станцию и страховку.  Постепенно я понял, что меня перехитрили. Позор!  Мои надежды занять место лидера рухнули, как только я прибыл на станцию.  Я не сумел найти убедительных доводов и поменяться местами.

Узкая каменистая осыпь, пересекает стену по горизонтали и исчезает на южной стороне горы.  Не трудно, но нестабильно и тревожно.  Похоже, здесь непросто будет идти в кошках, снимать их некогда.  Вижу маленькую канавку надо мной.  Я встал поудобнее и потянулся за ее край.  С большим трудом мы оказались на каменной полосе и на цыпочках пошли по снегу, покрывавшему  осыпь, перед выходом на гребень.  Скоро мы увидели старые перила и висящие платформы палаток. Здесь был четвертый лагерь  предыдущей экспедиции.  Уставшие, но счастливые мы снова остановились на перекус.  В два часа дня у нас запланирована радиосвязь с базовым лагерем, с Анди.  Затем, с третьим лагерем, где сейчас находятся Санди и Джон.  На радиосвязи, описав все трудности, мы просили принести нам больше веревок для спуска.  Подняться на гору – это одно, но спуститься намного  важнее.  Странно думать, что много лет назад, здесь ночевали Браун, Мак Нот Девис, Хартог и Патей.  Крошечный кусок синтетической ткани, закрепленный на ледяной осыпи,  развевался на ветру 28-летним мусором,  каким-то ненавязчивым, но горьким воспоминанием о прошлом.

Как бы не было это утомительно сейчас, но мы  продолжаем путь наверх, облегчая себе завтрашний день.  Камни чрезвычайно нестабильны,  как самый плохой гранит в Альпах.  Это известное сравнение.   Два  шага по снегу и мы у камина, это снова гребень.  Четыре часа. Стараясь  сохранить силы на завтра,  мы тщетно пытаемся найти достойное место для ночевки. Но вот еще один шаг, и мы кричим от восторга – нашли снежный гребень, идеальный для рытья.

Будильник разбудил меня. Сегодня моя очередь готовить завтрак, но что-то мне подсказало, что меня опять перехитрили.  Мы  вышли в серый враждебный мир. Облака сгустились над Машербрумом.  Лобзанг – невидим.  Гнев, реальный гнев и страх.  Поддерживать бивуак здесь будет трудно.  Еды и топлива на один, максимум два дня.  Спуск в плохих погодных условиях -очень отчаянное дело. У нас  критическая нехватка спускового оборудования и мы очень надеялись, что  Джон и Санди  принесут  его нам.  А что если они не смогут подняться?

Вершина, находящаяся в одном дне от нас, была мощным магнитом и заставила нас идти наверх.  Сравнительно легкий снежный склон  был под ногами.  600 простых последовательных шагов, и наши надежды дрогнули.  Серое одеяло туч распространялось до самого горизонта.  Наше беспокойство росло.

Над нами вырос барьер из сераков.  Мы дошли до кулуара – самое время поторопится, но снег здесь стал хуже, и мы замедлились  до скорости улитки.  Барахтаясь  в глубоком снегу, мы теряли драгоценное время.  Вершина не становилась ближе.  Вот  Сизифов труд!  Два часа дня –  время радиосвязи.  Сначала в динамике ничего, кроме пощелкиваний,  затем, наконец, мы услышали Анди.  “ база здесь – как дела?”.  Я чувствовал волнение в его голосе.

Маленький  каменный треугольник начал прорисовываться.  Пробираться к нему стало невозможно, да и не очень  весело.  Желание продолжать подъем было очень сильным, намного сильнее, чем беспокойство о неизбежности настающего вечера.  Уже сейчас  нам следует повернуть назад.

И снова наверх. Затем по диагонали к выемке, состоящей из тонкой серии перемычек между камнями и льдом, и, наконец, обратно в кулуар.  Шесть метров  барахтаний по снегу, и я дошел до цели, к которой стремился весь день.  Но это  была не вершина, а просто еще один скалистый холм.  Уныние и решимость борются друг с другом.  Сейчас мы мало говорим, но чувства наши обострены.  Чувство товарищества,  доверия друг к другу, раздражение, беспокойство и желания.  Желания во что бы то ни стало подняться наверх, в ту точку, где мы сможем оглянуться вокруг.  Мы очень хотели это сделать.  Я знал, что хотели, но череда фальшивых вершин сильно подорвала мою волю.

“Что же это такое?”  с надеждой спросил я Тони, когда тот выбрался на очередной гребень.  “Долгий путь”, его голос без эмоций.  Тяжелые безжизненные чувства.  400-метровый  гребень привел нас к скале. Мы молча шли дальше, хотя для этого не было ни одной логичной причины.  Мы сильно устали, а часы отсчитывали остаток наших шансов и, возможно, наших жизней.  Кто знает?  Скала, две веревки, и мы на остром, как нож ребре. Тони сел. Его огромная улыбка светилась ярче, чем  заходящее солнце. Радио потрескивало. “ Я сижу на вершине Музтаг.”

Автор статьи: Мэл Дафф

Перевод: Наталья Фомина

Информация предоставлена для: Проект ALP

Добавить комментарий