alp.org.ua / Альпинизм / Денис Урубко о нападении на экспедицию Симоне Моро и Ули Штека. «Военные действия Кхумбу»

Денис Урубко о нападении на экспедицию Симоне Моро и Ули Штека. «Военные действия Кхумбу»

Публикуем комментарий Дениса Урубко к недавним событиям на маршруте на Эверест с юга, со стороны Непала. Напомним: участники независимой некоммерческой экспедиции Симоне Море и Ули Штек, а так же немногие вставшие на их защиту альпинисты были избиты толпой шерпов, которые провешивали перила на Южное седло в интересах коммерческих экспедиций.

1. Многие хотят и стараются подняться на Эверест, и все имеют на это равные права.
2. Правила Непала ЗАСТАВЛЯЮТ альпинистов пользоваться услугами шерпов (непальского персонала) для провески маршрута веревками – в ледопаде Кхумбу и на склоне Лхоцзе.

Ситуация,произошедшая с группой Симоне Моро, конечно же, не нова. Для меня она стала ожидаемым конфликтом, который должен был возникнуть на фоне давних «розовых» отношений. Поэтому, не желая выглядеть окончательной инстанцией, я только выражу свое личное отношение к произошедшему, и к причинам, лежавшим, по моему мнению, в основе ссоры. Для краткости изложения не стану приводить примеры, хоть все мои слова опираются на личный практический опыт.
Из нескольких лет, проведенных в экспедициях, я вынес твердое убеждение, что решать любой конфликт на маршруте с помощью силы – бесполезно. В конечном итоге недосказанность выльется в проблемы для обеих (всех) сторон. Разобраться, кто и как начал первым, кто «правее», а кто «виноватей» не получится.

С другой стороны, именно шерпы, как я видел, часто теряют самообладание, и первыми кидаются в драку, начинают агрессию, хватаются за оружие. Так происходило ВО ВСЕХ случаях, когда я становился свидетелем или участником противостояний между непальцами и лицами других национальностей.

Сознание западного человека, наоборот, отличается большей взвешенностью, поиском путей решения проблемы без физического взаимодействия. В этом плане Симоне Моро для меня стал учителем, потому что в ситуациях, где единственным выходом мне виделась «война», итальянец умудрялся находить решение, удовлетворявшее всех. Европейская толерантность и политкорректность Ули Штека тоже переходит всякие границы. В отношениях с людьми он крайне мягкий деликатный человек. Джон Гриффит – человек искусства, очень добро относился к шерпам, никогда ни с кем не конфликтовал в продолжение экспедиции.

К тому же, в толпе (группе) «местные» вообще теряют рамки приличий и осторожности. Безнаказанность, помноженная на уверенность в силах на «своей» территории, срывает последние ограничения. Это свойство, конечно, не только непальцев. При том, что у них всегда остается возможность продолжить конфликт, отомстить после – создать проблему в отношениях с другими «местными», своровать или испортить снаряжение, испоганить здоровье, настрой на восхождение, «накрысятничать» сотней мелких деталей.

Шерпы почему-то считают Эверест своей собственностью, забывая, что сами являются частью народа Непала. Эта выдуманная кастовость призвана поднять самооценку, позволяет им свысока смотреть на людей других национальностей, диктовать свои «неписанные» правила. Поэтому, большинству из них глубоко плевать на другие неписанные правила вроде гостеприимства, уважения мастерства, уважение старшего, стремление учиться новому и т.п.
В данном случае нужно сделать отступление, и упомянуть «меньшинство» (которое на самом деле пока является большинством, просто меньше контактирует с лицами других национальностей) из шерпов. Они с искренним уважением относятся к другим людям, соблюдают этикет, реальным теплом поддерживают упомянутые выше добрые «неписанные» законы. Можно отметить две категории. Это либо взрослые состоявшиеся люди,помнящие свою молодость, знающие цену денег, добытых тяжелым трудом. Либо совершенная молодежь, которую пока не допустили к кормушке, кого не развратила праздность и легкая нажива. На их совести доброе отношение к приезжим.

Все остальное пропитано деньгами. Именно о деньги, как ни парадоксально прозвучит, сломалась группа Моро-Штек-Гриффит. Потому что за спиной того сирдара, что начал конфликт, стояли бесчисленные доллары коммерческих групп клиентов, для которых провешивалась линия веревок. Именно это (вкупе с вышесказанным) дало возможность развить проблему, усугубить ее. Причем в ту яму, откуда вытащить ситуацию стало невозможным. Сотни псевдоальпинистов, которые заплатили деньги за дорогу к вершине Эвереста, стояли за сотней шерпов, возомнивших себя обиженными.

Это палка о двух концах. В сознании местного рабочего класса давно существует стереотип, что именно они и есть настоящие альпинисты. От милости которых зависят толпы коллекционеров, готовых платить деньги за возможность стать первым «…-анцем», «человеком с …», «человеком без …» «…-алистом», «… раз за … дней». Да пусть их! Но пока так происходит, всем этим псевдогероям придется быть в рабстве у хозяев положения, шерпов. И помнить о плевках и усмешках за спиной. При том, что в лицо будут улыбаться так широко, насколько позволяет банковский счет клиента. А не заплатит этот – пожалуйста! Всегда найдется другой, готовый раскошелиться.

Кроме того, в условиях наплыва на Эверест посетителей, квалификация работников катастрофически не дотягивает до нужного уровня. Коммерческим экспедициям приходится брать кого угодно за любые деньги. Поэтому и оказываются на ледопаде рискующие собой (и гибнущие в трещинах) непальцы. На маршруте впахивают не альпинисты, а едва научившиеся держать жюмар «работники». При том, что именно они считают себя вправе диктовать условия. И не дай Бог кому-то из этого отряда покажется, что на него косо поглядели, тогда на помощь обиженному сбегутся сотни таких же, мечтающих защитить свои псевдоправа и псевдообязанности. А за их спиной молчаливо и сурово будут стоять сотни псевдоальпинистов, для которых важным является сервис перильных веревок, установленных лагерей и кислородного оборудования.
Представьте ситуацию, что сирдар был бы хорошим горовосходителем, знающим цену настоящему маршруту, уважающим других людей. Он не паниковал бы на 35-градусном льду, был бы спокоен за своих работников. Тем более, используя уже готовую линию перил (провешенных Болотовым и мной) к Третьему лагерю. Тогда, видя реальных мастеров своего дела (Симоне, Ули, Джон), деликатно пересекающих линию веревок, он отнесся бы к этому спокойно и взвешенно. И ничего взрывоопасного не последовало бы. На склоне Лхоцзе практически нет камней, которыми можно было бы поранить нижеидущих. Группа Моро не занималась вырубанием ледовых линз; максимум, что они могли уронить – десятиграммовые осколки из-под зубьев кошек. А это совершенно безопасно на том рельефе, испещренном кавернами, трещинами, пятнами мягкого снега – дальше пяти метров ничего не сыпется.
Самое серьезное, что можно было сделать сирдару – постараться разобраться в произошедшем в Базе с руководством. Вместо этого человек, не соответствовавший своей должности, начал неадекватные действия, которые переросли в неправомерные. На помощь сбежались такие же не соответствовавшие высокому званию Хозяев Вершины мира отморозки – толпой на троих человек.

Детали той драки постепенно вырисовываются. К примеру, ясно, что вокруг стояли еще два десятка иностранцев-альпинистов. Практически все они лишь наблюдали, не вмешиваясь в происходившее. Право, будь ребята поактивней, и эту драку можно было замять без проблем. Избежать унижения друзей, постановки на колени, пинков и киданий камнями. Равно, как и дальнейших препирательств. Но только два человека попытались помочь команде Симоне Моро – Мелисса Арнот и Марти Шмидт. Они кидались перед нападавшими, получая пинки и затрещины, радуя шерпов разбитыми в кровь лицами.
В деревне Дебоче, где я восстанавливался после болезни, все знали, что я из команды Симоне Моро. Поэтому, не удивили злые взгляды портеров и гидов поутру после событий. А через два дня, подходя к Базовому лагерю, возле одной из палаток я встретил двух шерпов, которые самозабвенно мочились, выпятив гениталии в сторону группы иностранцев в пяти метрах, всем видом демонстрируя победителей. Мол, и что вы нам сделаете?! Одно слово – свиньи. Болотов, узнав, что я показал им неприличный жест, едва не поперхнулся. И долго убеждал быть тише воды, ниже травы.

Что там стало с сирдаром, заварившим всю эту кашу? Говорят, отстранили от дела, и отправили домой. Ну, наверняка еще сказали «ай-ай-ай». А через недельку, наверняка, он снова возникнет в работе, самоуверенный и амбициозный. Знаем мы эти тонкие «восточные» отношения между родственниками! Потому что работать кому-то надо. Большинство так называемых «шерпов» не умеют выполнять нормальную альпинистскую деятельность. Максимум, на что способны работники коммерческих фирм — ходить с жюмаром в кошках по ледопаду и склону Лхоцзе, перетаскивать кислородные баллоны и устанавливать палатки для клиентов. Зато понтов и гонора у всех – выше крыши!

Итог неутешительный. Ули Штек, травмированный физически и морально, уехал домой – веру в человечество и сумму в десятки тысяч евро ему уже никто не вернет. Схожая ситуация у Симоне Моро и Джона Гриффита. Чего-то красивого нового интересного на Эвересте лишился весь мир. Быдло, которое махало ножами и камнями в Лагере 2, получило полное удовлетворение чувства собственного достоинства. Они остались правы перед своими семьями, друзьями, согражданами и законом Непала. Им предстоит работать, кормить детей, питать экономику Непала, помогать людям Мира прикоснуться к обаянию Высочайшей вершины. И по провешенным ими перилам… да, конечно, пойдут сотни людей, заплативших деньги за бесспорное право подняться на вершину. Удачи, друзья, дерзайте навстречу собственному приключению!
Только не бросайте использованные кислородные баллоны на восточную стену Эвереста. Вдруг там лезет новый Карлос Булер в стремлении проложить путь в Неведомое. У него тоже есть на это право.

Автор: Денис Урубко
Источник: http://urubko.blogspot.ru

Добавить комментарий