alp.org.ua / Альпинизм / Краткая история первых восхождений на Эйгер

Краткая история первых восхождений на Эйгер

В 1858 году в Гриндельвальд прибывает ирландец Чарльз Баррингтон. Его альпинистский опыт невелик, но Баррингтон – отличный спортсмен, победитель Больших Национальных скачек, поэтому он считает, что ему по силам серьезное восхождение. Сначала ему хочется взойти на непокорённый Маттерхорн, но его финансы и отпущенное на путешествие время уже истекают, поэтому он обращает своё внимание на гору, которая видна из окна его отеля – Эйгер.

10 августа в 3.30 утра Баррингтон выходит на штурм по западному склону горы. Его сопровождают два опытнейших гида – Кристиан Альмер и Петер Бохрен. Восхождение дается им непросто, и несколько раз непростые мокрые скалы чуть не заставляют их повернуть обратно. Но ирландец упорен, и в 12 часов все трое достигают вершины. Путь первовосходителей – самый простой маршрут на вершину – впоследствии использовался для спуска с горы или для подъема спасательных отрядов. Баррингтон неплохо известен в Великобритании, и после его рассказов, в Гриндевальд начинают приезжать английские альпинисты для восхождения на Эйгер, гора становится популярной.

В 1864 году на Эйгер совершает восхождение Люси Валькер, которая, помимо того, что стала первой женщиной на Эйгере, известна своей своеобразной диетой. Во время восхождения она питалась исключительно бисквитными пирожными, и пила только шампанское.
В 1867 году англичанин Джон Тиндалл впервые обращает внимание на северную стену Эйгера. Описание, данное им в рассказе о восхождении, даёт всем понять, что о восхождении по этой стене нечего и мечтать.
Итак, Эйгер покорён, что же дальше? А дальше то, что происходило со всеми альпийскими вершинами – после восхождения по самому простому пути начинаются попытки пройти по другим, более сложным маршрутам.
В 1786 году G.E. Foster, со своим гидом Гансом Бауманом совершает восхождение по южному ребру. Восемью годами позже покоряется юго-восточное ребро. И опять стандартный для тех лет состав: англичане Андерсон и Бейкер, швейцарские гиды Урих Альмер и Алоис Поллингер.
В 1885 году группа местных гидов, поднявшись по западному склону, спускается с востока по не пройденному ребру Миттелледжи.
В 1921 году это ребро, которое ведёт на вершину прямо от деревни Гриндельвальд, привлекает молодого японского альпиниста Юко Маки. В сопровождении трёх гидов ему удаётся совершить первое восхождение по этому ребру. Тридцать пять лет спустя Юко Маки станет известен как руководитель успешного восхождения на восьмитысячник Манаслу.
В 1927 году японские альпинисты, и опять в сопровождении швейцарских гидов, проходят ещё один маршрут на Эйгер – по юго-восточной стене.
В 1932 году два швейцарских альпиниста – Ганс Лаупер и Ганс Цюрхер – в сопровождении швейцарских же гидов Йозефа Кнубеля и Александра Гравена проходят северо-восточное ребро, названное позже ребром Лаупера.
Это ребро, ограничивающее северную стену слева, стало самым сложным маршрутом, пройденным на Эйгере. Исключая саму стену, разумеется.

После первой мировой войны европейский альпинизм изменился. Образ богатого английского джентльмена, сопровождаемого несколькими гидами, отходил в прошлое. В горах появились немцы, австрийцы и итальянцы – студенты, рабочие, мелкие служащие. У них не было денег на гидов и отели, поэтому они лазали сами по себе, а ночевали в палатках и коровьих загонах. Зато у них было большое желание проходить маршруты, которые ещё десятилетие назад считались запредельными. Для этого они изобретали новое снаряжение.
Ещё в 1900 году немецкий альпинист Отто Херцог приспособил карабин, используемый пожарными с середины девятнадцатого века, для того, чтобы вщелкнуть верёвку на восхождении. С тех пор карабин – неизменная составляющая альпинистского набора снаряжения.

Ещё до войны Ганс Пруссик изобрёл схватывающий узел («Прусик«), который ползёт по верёвке, если его аккуратно передвигать, но намертво схватывает при рывке.

Ганс Дюльфер изобрёл (точнее, подсмотрел у акробатов) способ спуска по верёвке (Дюльфер классика).

Оба погибли на войне, но до сих пор альпинисты часто страхуются прусиком и дюльферяют со стен. И, конечно же, скальные крючья. Самых разнообразных форм и размеров. Вбитый в трещину крюк, с прикрепленной к нему при помощи карабина веревки, становился надежным средством страховки. В крюк можно было встегнуть веревочную петлю и встать в нее ногой. Или даже сесть. Крючьями можно было прикрепить себя к стене и переночевать на полочке размером с половину письменного стола, не боясь во сне свалиться в пропасть.
Англичане и швейцарцы на всё это безобразие смотрели несколько свысока и называли молодых стенолазов экстремистами. Они оставались приверженцами чистого стиля: веревка, перекинутая через плечо, в руке – ледоруб. Стенные маршруты, которые пролезали немцы и австрийцы, их не привлекали.
Вили Вельценбах, погибший в 1934 году на каракорумском восьмитысячнике, в двадцатые годы разрабатывает первую систему классификации маршрутов.

После прохождения в 1931 году северной стену Маттерхорна и четырьмя годами позже северной стены Гран-Жораса, из великих альпийских стен остаётся только Эйгер. Северная стена Эйгера высотой 1800 метров, представляет собой как бы вогнутую грудную клетку человека на вдохе – относительно пологие нижние склоны и вертикальные и даже отрицательные склоны в верхней части.

Северная стена Эйгер

С верхней части стены на нижние склоны почти постоянно идут камнепады и лавины. Некоторый штришок к истории покорения Эйгернордвэнда добавляет железная дорога, которую проложили внутри горы в 1912 году. Таким образом, в левой — восточной — части стены появилось несколько окон станции Эйгервэнд, а в западной правой – крепкая деревянная дверь Штолленлох (Stollenloch, дословно – дыра в тоннель).

В 1924 и 1932 г.г. швейцарские гиды сделали две попытки штурма Эйгернорвэнда, но им удалось пролезть только первую четверть стены, самый простой участок.

Драма №1

Летом 1935 года в Гриндельвальд приехали два альпиниста из Мюнхена – двадцатичетырёхлетний Макс Седлмайер и Карл Мехрингер, который был старше своего напарника на два года. Оба, несмотря на молодость, уже были известны, как «восходители категории шесть», поэтому ни у кого не возникало сомнений о том, какую цель они себе поставили – конечно же Eigernordwand. Местные гиды сошлись в своей оценке: «Эти парни – сумасшедшие».

В течение недели альпинисты изучали стену в оптику. Мехрингер «сбегал» по простому западному склону на вершину, чтобы оставить там запас продуктов, а заодно разведать путь спуска на случай, если спускаться придётся в плохую погоду. Теперь они ждали только подходящего прогноза. 21 августа в три часа ночи баварцы выходят на стену. Они собираются пройти её за три дня, но продуктов несут с собой на шесть. Как только вышло солнце, Седлмайер и Мехрингер в хорошем темпе преодолевали первый скальный бастион, и на ночёвку устроились выше окон станции Эйгервэнд. Их маршрут пролегал левее, чем все последующие попытки, поэтому записку, которую они оставили на биваке, нашли только в 1976 году! Весь следующий день зрители наблюдали, как связка преодолевает очередной скальный пояс и первое ледовое поле. Первое ледовое поле – ледник на склонах стены, средняя крутизна 55 градусов. Для преодоления ледовых склонов в то время приходилось вырубать цепочку ступеней, страхуясь через т.н. морковки – тяжёлые стальные ледовые крючья, требующие для забивания много сил и особенную аккуратность.

Морковки — первые ледовые крючья

Ни ледобуров, ни ледовых молотков с хитроумными клювами тогда еще не было. Даже передние зубья на кошках, которые позволяют либо обходиться более мелкими ступенями, либо не рубить их вообще, были изобретены Гривелем всего тремя годами ранее, и были крайне мало распространены.
Но к вечеру второго дня баварцы преодолели Первое поле и, найдя относительно защищённое от камнепадов место, устроились на очередной бивак.

На следующий день болельщики отметили, что темп продвижения баварской связки сильно упал. И с течением дня альпинисты лезли всё медленнее и медленнее. Иногда они подолгу сидели на одном месте. Пройдя очередной скальный пояс, Седлмайер и Мехрингер вышли на Второе ледовое поле, которое не только круче и в два раза длиннее первого, но вдобавок по нему постоянно молотят летящие сверху камни. Когда тяжёлые облака скрыли стену, альпинисты были ещё на Втором поле. Вечером пошёл дождь, подул сильный ветер, а после началась и гроза. Следующий день не принёс никаких изменений – всё так же хлестал дождь, дул ветер. Судьба восходителей, которые были на стене уже четвёртый день, оставалась неизвестной. Воскресное утро 25 августа принесло некоторое улучшение, и днём в небольшом разрыве облаков наблюдателям удалось увидеть две фигурки на Утюге – скальном участке между Вторым и Третьим ледовыми полями. Первый – скорее всего это был более сильный Седлмайер – выглядел неплохо, но второй явно проявлял признаки крайней усталости или травмы. После короткого прояснения, облака опять скрыли альпинистов, и шторм ударил с новой силой.

Месяцем позже немецкий пилот Эрнст Удет, совершая облёт вершины обнаружил чуть выше Утюга человеческое тело. С самолёта было не разглядеть, кто это был. Человек стоял на склоне по пояс засыпанный снегом, по словам пилота, казалось, он разговаривает со стеной. Это место назвали «Бивак Смерти».

Бивак смерти

Все сошлись на том, что альпинисты умерли от истощения и переохлаждения. Ещё годом позже Генрих Седлмайер обнаружил тело своего погибшего брата чуть ниже окон Станции Эйгервэнд. Место, где нашли тело, находилось прямо под Биваком Смерти, и, видимо, было снесено лавиной. В 1962 г. Два швейцарских альпиниста нашли на Втором Поле тело Мехрингера.

Смерть двух баварцев вызвала большой резонанс. Сторонники нового стиля писали, что альпинисты были близки к цели, и ещё немного и это «стало бы очередной насмешкой над викторианским альпинизмом». Консерваторы говорили, что «на такой стене как Эйгернорвэнд все новомодные изобретения оказались бессильны». Руководство кантона Оберлэнд, в котором расположена вершина, запретила восхождение по северной стене Эйгера. Правда, через год оно было отменено, поскольку что-то запрещать экстремистам в такой ситуации было бесполезно. Местные гиды из Гриндельвальда, которых обвиняли в недостаточной квалификации для спасательных работ на Стене, говорили, что пора признать всем, что Эйгернорвэнд – это самоубийство. И пусть экстремисты проявляют своё геройство на каких угодно маршрутах, но только не на этой стене.
В 1935-м никто больше не пытался сделать попытку пройти Эйгернорвэнд, но ни у кого не было ни капли сомнения, что новые экстремисты вскоре появятся в Кляйне Шайдег.

Кляйн Шайдег и Белая Кобра

Драма №2

В мае следующего года под Эйгер приехали Ганс Тойфель и Альберт Хербст – оба были из Мюнхена и оба были друзьями погибших годом ранее баварцев. Настроены они были решительно. «Вы, швейцарцы, здесь беспомощны. Мы завершим дело», — заявлял Тойфель репортёрам. Сделав попытку найти тела погибших и проведя разведку нижней части маршрута, Альберт и Ганс уехали, с намерением вернуться в конце июня, когда маршрут будет в подходящем состоянии. А пока можно совершить несколько тренировочных восхождений. Кто знает, как сложилось бы их восхождение на Белую Кобру – ни то ни другой в Гриндельвальд не вернулись. При восхождении на северную стену Шнеехорна, Тойфель сорвался и сдёрнул своего напарника. Первый погиб, а второй был тяжело травмирован и доставлен в больницу швейцарскими спасателями.

Потом у подножия Стены появились Лулу Була (Loulou Boulaz) и Раймон Ламбер. Предыдущим летом эта связка прошла северную стену Гран-Жораса, которая считалась немногим проще Эйгернордвэнда. Это было всего третье прохождение маршрута, а Була стала первой женщиной, взошедшей по этой стене. Так что шансы у связки были неплохие, но, пройдя около 600 метров, они отступили, не дойдя до главных трудностей. В июле свой базовый лагерь под стеной установили Вили Ангерер и Эдди Райнер — два опытных «бергштайгера» из Инсбрука.

E.Rayner, V.Angerer

Зная, с какими трудностями столкнулись Седлмайер и Мехрингер при преодолении первого скального бастиона, австрийцы начали искать другой путь к Первому ледовому полю. Им пришлось сделать несколько разведывательных выходов, но в конце-концов новый, более простой, путь был найден. К западу от Первого бастиона они обнаружили так называемый Разрушенный Бастион. После Разрушенного Бастиона шёл короткий, но сложный участок, который так и назвали «Трудная трещина». А дальше путь упирался в гладкую нависающую Красную Скалу, которая выглядела совершенно непроходимой.

Красная скала

Налево, к Первому ледовому полю вела крутая, восьмидесятиградусная, скала. Прямо наверх пути тоже не было. К тому же, погода начала явно портиться. Ангерер и Райнер спустились вниз с твёрдым намерением повторить попытку, как только улучшится погода. Под стеной они встретили ещё двух альпинистов, которые хотели попытать счастья на Эйгере. Это были военнослужащие германских горнострелковых войск Андерл Хинтерштоссер и Тони Курц.

Андерл Хинтерштоссер и Тони Курц

Обоим было по 23 года, и у обоих в активе было по несколько первопрохождений шестой категории. Газеты тут же подняли обсуждение на тему: устроят ли немцы и австрийцы гонку на стене или же объединятся?

17 августа 1936 года погода прояснилась, прогноз на ближайшие три дня тоже был благоприятный, и альпинисты начали паковать вещи. Несколькими днями раньше Хинтерштоссер сорвался на разведывательном выходе и получил небольшую травму, но мысль об отказе от восхождения в голову ему даже не приходила. 18 августа в два часа ночи четвёрка Курц, Хинтерштойссер, Агнерер и Райнер, – всё-таки решив идти вместе – стартовали на Стену. На следующее утро те счастливцы, которым достался телескоп, смогли увидеть, как восходители медленно поднимаются, траверсируя влево, по Второму Ледовому полю…

Восхождение на Эйгер. Наблюдатели

Достигнуть Красной скалы им удалось без особого труда в первый же день. Однако здесь обнаружилось совершенно неожиданное препятствие.

Обойти скалу мешала отвесная совершенно гладкая плита шириной около 30 метров, пройти по ней траверсом не представлялось возможным. Тем не менее, выход был найден. Над гладкой плитой, нависал каменистый выступ. Хинтерштойссер, который из всех четверых был наиболее умелым скалолазом, добрался до него, вбил крюк и перекинул страховку. Страхуемый товарищами он сумел как маятник перелететь вбок на другую сторону, и закрепиться там. Остальные перебрались, держась руками за страховку Хинтерштойссера. Это был очевидный успех, который открывал путь к вершине Айгера. Однако именно в этот момент альпинисты совершили ошибку, сняв веревку, по которой прошли траверс. В принципе, никто из них не предполагал, что им придется возвращаться этим же маршрутом, и, уж конечно, никто не мог знать, что эта веревка была единственной возможностью вернуться назад.

После прохождения траверса Курц, Хинтерштойссер, Ангерер и Райнер начали восхождение по первому ледяному полю, начинающемуся на высоте в 1000 метров. Здесь помимо очевидных опасностей таких, как крутой склон и ветер, существовала еще одна, о которой никто не подозревал. Во второй половине дня, когда солнце приближается к верхнему краю Северной стены, лед на вершине начинает таять. Вместе с ним оттаивают мелкие куски скальной породы, которые дождем сыплются вниз. Несмотря на небольшие размеры они очень опасны, так как падают с большой высоты. В 30-е годы ни у кого из альпинистов не было защитных шлемов, восхождение совершали в толстых вязаных шапках. Тони Курц и Андреас Хинтерштойссер поднялись без осложнений, однако шедшему третьим в связке Вилли Ангереру небольшой камень попал в голову. Подтянув его наверх и остановив кровотечение, товарищи решили дальше не идти и заночевать. Взявшийся буквально ниоткуда небольшой камешек кардинальным образом изменил положение вещей. Теперь из четверых альпинистов один был ранен, а до вершины еще оставалось больше половины пути. Необходимо было решить, продолжать подъем или возвращаться. В семь часов утра на следующий день, все четверо двинулись дальше вверх, вскоре достигнув места, где начиналось второе ледяное поле шириной около 600 метров. Они рассчитывали пройти его как можно быстрее, за пять-шесть часов, достигнув «Бивуака смерти» — последней точки, до которой добрались в свое время Карл Мерингер и Макс Зедельмайер. Однако оказалось, что раненый Вилли Ангерер с каждым часом двигается все медленнее и медленнее. В итоге, к концу дня они все еще были на ледяном поле и вторую ночевку провели на льду.

Всем было ясно, что пройти ледяное поле нужно как можно быстрей. Погода могла в любой момент испортиться и запереть их на склоне. Именно так годом раньше погибли Мерингер и Зедельмайер. «Бивуак смерти», где был найден замерзший Зедельмайер, находился всего в нескольких десятках метров, как бы служа мрачным напоминанием. Двигаться дальше в таком медленном темпе было невозможно. На следующее утро Тони Курц и Андреас Хинтерштойссер оторвались от Ангерера с Райнером и быстро пошли вверх. Вероятно, своим немного агрессивным поведением они хотели увлечь своих товарищей за собой, заставить их собраться с силами. Однако результат оказался прямо противоположным. Вскоре стало ясно, что раненый Вилли Ангерер полностью выбился из сил. О восхождении не могло быть и речи, главным теперь стало спасти ему жизнь.

Альпинисты двинулись назад, однако спускаться с раненым, теряющим силы Ангерером оказалось так же сложно, как подниматься. Пройти второе ледяное поле назад получилось лишь к вечеру третьего дня. На следующий день Курц, Хинтерштойссер, Ангерер и Райнер спустились через первое ледяное поле к траверсу, который успешно преодолели по пути наверх. Траверс был единственной возможностью продолжить относительно безопасный спуск. Однако то, что оказалось возможным в одном направлении, было невозможно сделать в другом. С той стороны, где находились альпинисты, не нависало никакого уступа, поэтому было нельзя как в предыдущий раз вбить крюк и при помощи страховки перебраться на противоположную сторону.

Андреас Хинтерштойссер, который крепил страховку в первый раз, как никто другой знал, насколько это трудно. К этому добавилось еще одно осложнение: погода начала ухудшаться. Северную стену окутал туман, камни намокли и стали скользкими, кое-где уже намерз лед. Тем не менее, Хинтерштойссер попытался повторить успех: на протяжении почти пяти часов он безостановочно пытался пройти траверсом по мокрой гладкой скале шириной в 30 метров, чтобы закрепить страховку на другом конце, но каждый раз срывался. Только теперь все четверо поняли, какую ошибку совершили, сняв веревку, и тем самым отрезав себе путь назад. У альпинистов не осталось выбора — они должны были либо погибнуть на Стене, либо спускаться напрямик по отвесному склону высотой около 230 метров, дюльфером. В случае успеха они могли достигнуть карниза внизу, двигаясь по которому, дойти до штольни подземной железной дороги и спастись…

…Около 2 часов дня Андреас Хинтерштойссер, который шел первым, отвязал страховку, связывающую его с остальными, и стал вбивать последний крюк. И в этот момент на альпинистов неожиданно обрушилась лавина. Хинтерштойссера сразу же унесло в пропасть. Позднее его тело было найдено у подножия Айгера.

Лавина на Белой Кобре

Лавина сорвала со стены Тони Курца и Вилли Ангерера. Повиснув на страховке, раненый Ангерер с силой ударился о стену и почти сразу же умер. Наверху удержался только Эдуард Райнер. Однако мощный и резкий рывок обязывающей его страховки, на которой внизу беспомощно повисли два его товарища, порвал ему диафрагму. По другим данным, Райнера удушила обвязка. Наконец, согласно третьей версии, натянувшаяся страховка прижала его к стене, где был острый каменный выступ, который раздавил ему грудь. Эдуард Райнер боролся и умирал около десяти минут. Тони Курц не пострадал. Он оказался висящим над пропастью. Внизу под ним был Ангерер, наверху — Райнер, оба мертвы…

Альберт фон Аллмен совершал обход железной дороги в тоннеле Эйгера. Это была его работа – следить за состоянием полотна и механизмов, смотреть не грозит ли тоннель обвалом. Около Штоленлоха была обустроена маленькая комната, где можно было отдохнуть и выпить чаю. Альберт знал, что четыре молодых альпиниста сейчас находядтся на стене, он знал, что у них серьёзные трудности. И смотритель решил выйти наружу – вдруг ему удасться что-нибудь увидеть. Он открыл массивные деревянные створки и оказался на стене. Вечерняя темнота, туман и дождь не давали рассмотреть хоть что-нибудь уже в нескольких метрах. Тогда фон Аллмен сложил руки рупором и крикнул. И очень удивился, когда сверху-слева до него донёсся ответный крик. Аллмен крикнул несколько раз, что спускаться надо сюда и пошёл ставить чайник. По его представлениям, альпинисты находились не больше, чем в ста метрах от Штолленлоха, и значит, скоро должны были появиться. Полтора часа спустя никто так и не появился, и смотритель заволновался. Он опять открыд дверь и тут же услышал: «Помогите! Все остальные умерли, я один остался жив! Пожалуйста, помогите мне!» Это кричал Тони Курц. «Я справа от тебя!» — ответил Альберт и вернулся в тоннель. Из тоннеля он позвонил на станцию Эйгерглетчер, которая находилась у подножия западного склона горы. Там, как было известно Аллмену, сейчас находилась киноэкспедиция, в составе которой – три опытных гида. Восхождение на Стену было официально запрещено властями, поэтому гиды были совершенно не обязаны рисковать, спасая нарушивших запрет. Но Ганс Шланеггер и братья Кристиан и Адольф Руби решили, что с запретами и отговорками они разберутся после, а сейчас надо попытаться спасти последнего оставшегося в живых восходителя. Специальным поездом они прибыли в Штолленлох и вылезли на Стену. После довольно сложного подъёма они оказались всего в паре сотне футов от Курца. Гиды сказали, что если Тони спустит им верёвку, то они передадут ему еду и всё необходимое. Но Курц не мог этого сделать – у него не было ни верёвки, ни крючьев, ни карабинов, ни молотка. К тому же, он потерял рукавицу, и его левая рука уже не действовала.

Гиды не могли сделать ничего, у них не было даже минимального набора необходимого снаряжения. Они сказали, что вернутся утром («Нет! Не бросайте меня! Я замёрзну здесь насмерть!» — кричал Курц) и вернулись в Штолленлох.
Когда через несколько часов они опять вышли на Стену, их было уже четверо – к ним присоединился опытнейший спасатель Арнольд Глаттхард. К их радости и немалому удивлению, Курц был жив и находился в сознании. Но проблема – как же до него добраться – никуда не ушла. Пролезть по нависающей скале, отделяющей немецкого альпиниста от спасателей, не было ни малейшего шанса. Курц настаивал, чтобы гиды прошли правее – там, где поднимались восходители, а потом по верёвке сдюльферяли к нему. На подъёме остались крючья – это сильно облегчит им задачу. А спуститься три-четыре верёвки для опытных спасателей не представит никакой трудности. Швейцарцы переглянулись: Тони сам не понимал, о чём он просил. Они были опытными гидами, они водили клиентов на достаточно сложные маршруты, они участвовали во многих спасательных работах. Но они не были экстремистами и никогда не проходили маршруты шестой категории. Пройти траверс Хинтерштоссера? Даже в хорошую погоду – это для них малореально, а сейчас, когда он покрыт слоем льда – это будет чистое безумие.

И тогда гиды предложили свой план: Курц поднимается у телу Ангерера и забирает задушившую того верёвку. Потом он поднимается к Райнеру и берёт его верёвку. Если их связать – этого должно хватить, чтобы достать от Курца до спасателей. Гиды привяжут к ней всё необходимое, и Курц по новой верёвке спустится к ним.

Спустя долгих шесть часов конец верёвки с привязанным к нему камнем показался из-за нависания. Спасатели быстро привязали к ней новую верёвку, крючья, карабины и молоток, и Курц вытащил груз наверх. Длины одной верёвки не хватало, чтобы Курц смог за один ход преодолеть расстояние до спасателей. Поэтому он связал две верёвки и начал спуск. Спускался он очень медленно, рывками. И вот, когда его ноги уже показались из-за перегиба, спуск прекратился. Измученный Курц допустил стандартную ошибку: узел которым были связаны верёвки, заклинило в карабине. Намертво. Что почувствовал Курц, когда злополучный узел остановил его буквально в одном шаге от спасения, я даже не берусь представить. Ещё какое-то время он пытался что-то предпринять, ещё Глаттхард попытался ему помочь, проделав рискованный трюк. Он встал на плечи одного из партнёров и попытался дотянуться до Курца. Он даже смог коснуться штычком ледоруба кошек Тони. Но это было уже всё. Неожиданное препятствие, когда спасение было уже так близко, высосало последние остатки сил. Какой-то неразличимый крик донёсся от него до гидов. «Что?» — переспросили они. «Со мной всё», — услышали они в ответ. Тони Курц — последний из четвёрки, пытавшейся штурмовать Эйгернордвэнд летом 1936 года — умер. Перед восхождением он сказал репортёрам: «Стена будет наша или мы умрём на ней». Он оказался прав. Его тело висело на стене, пока кто-то из гидов не перерезал верёвку ножом, прикреплённым к длинному шесту.

Оледеневшее тело Тони Куртца

А ненасытный огр-людоед продолжал собирать свой смертельный урожай: в 1957 году произошел новый несчастный случай — из четырех альпинистов, отправившихся по Северной стене, выжил только один. В 1967 году при попытке восхождения погибли четверо опытных альпинистов из ГДР. А в 2010 году на Северной стене Айгера вновь погибли два немецких альпиниста. Их гибель не менее трагична, чем гибель их предшественников.

Источник материала: liveinternet.ru

Драма 1957 года в декорациях: северный склон горы Эйгер, на высоте более 1800 метров

  1. Потому Эйгер он в центре густо населенной Европы, где альпенистов полно, да и рекламу ему сделали. Что ни трагедия то книга или фильм. Ну, еще гонка была — кто первый залезет.
    Реально даже по Эльбрусу статистика хуже.

  2. макс (Гость) :
    Смех.Путеводители по гоорам называются у альпинистов – шерпы.Автор – кухонный специалист по кошкам.

    Не нужно пытаться показаться умнее, чем ты есть на самом деле.

    Шерпы (тиб. ཤར་བ་ , вайли shar pa ‘восточные’) — народность, живущая в Восточном Непале, в районе горы Джомолунгма, а также в Индии. Самоназвание — шаркхомбо.

  3. Первое: посмотрела внимательнее на статью по ссылке, первоисточником которую я указала: _http://www.liveinternet.ru/tags/%E3%EE%F0%ED%FB%E5+%F1%F2%F0%E5%EB%EA%E8/

    Действительно, там стоят ссылки на первоисточники, но их несколько, а это значит, что статья компилированная по частям, поэтому я и указала источником тот сайт, где я нашла материал в таком виде, как он представлен сейчас на нашем сайте.

    Ну и второе, погуглив, я вижу, что основная часть принадлежит Вашему аккаунту в ЖЖ и публикация этой статьи была по дате раньше у Вас — на три года. Поэтому, я могу указать ссылку на первоисточник Ваш: _http://sevich.livejournal.com/172105.html

    Если все верно, можете согласиться со мной или нет. И как небольшое пожелание — прежде чем обвинять кого-либо в чем-либо, попробуйте сначала успокоиться и разобраться почему так, а не иначе. Только после этого написать лично администрации сайта, который нанес Вам моральный или материальный ущерб.

  4. Ой, каких вы страшных словей говрите — материальный ущерб и всё такое прочее :-)

    Во-1, я совершенно спокоен, хотите верьте, хотите нет. Случай, аналогичный данному вряд ли способен вывести меня из равновесия. Люди, выведенные из себя, обычно употребляют более эмоциональные выражения, нежели достаточно нейтральное «нехорошо».

    Во-2, я уже привык к тому, что эта история расползлась по сети со страшной силой. И даже перестал удивляться, что на всех сайтах, кроме «Альпинистов северной столицы» книга Харрера «Белый паук» начинается моим вступлением, именно потому, что копирующим лень внимательно посмотреть на все ссылки. И у меня нет ни времени, ни желания скандалить на каждом сайте, ей-богу, есть более интересные занятия. Ваш ресурс я посчитал приличным и посему решил высказать эдакое лёгкое дружеское «пфе». Поскольку подобные вещи вредят вам в первую очередь.

    В-3, если уж в том месте, откуда вы брали материал, указаны несколько источников, то, наверное, надо указать их все, в чём проблема я не вижу. У вас внизу странички меленьким шрифтом написана довольно-таки грозная фраза. Посчитаете ли вы достаточной причиной невыполнения этого требования аргументы вроде: «это было вообще на другом сайте и ссылок там было так много….»?

    В-4, я отрицательно отношусь к современной сетевой тенденции, когда репост делается без достаточного обдумывания или вообще без оного. Можете расценивать моё замечание не как какое-либо обвинение, а как призыв (впрочем, ни к чему вас не обязывающий) в будущем быть внимательнее.

  5. Уважаемый Севыч, не стоит меня учить этике хорошего тона в администрировании сетевого ресурса. Я не буду указывать все источники, из которых компилировалась та или иная статья, т.к. я сама иногда делаю компиляции, добавляя своего текста и фотографий. Это тоже, знаете ли, труд — скомпилировать материал. Поэтому, я указываю источником тот ресурс, с которого была найдена статья. Либо если если там стоит одна ссылка на первоисточник, в котором текст и фото полностью (а не кусками) соответствуют перепубликованному на другой сайт.

    В противном случае (если указывать все ссылки, с которых компилировался материал), могут быть недовольства со стороны владельца того сайта, у кого непосредственно я взяла этот материал. И такие недоразумения в сети не считаются редкими.

    Так что, уважаемый Севыч, если у Вас продолжаются претензии ко мне, как к администратору сего ресурса, еще раз укажите коротко Ваши требования. Если речь идет о ссылке и Вы действительно автор сего текста, я исправлю ссылку на первоисточник.

Добавить комментарий