alp.org.ua / Альпинизм / Нагорная проповедь от Валерия Балезина

Нагорная проповедь от Валерия Балезина

Судя по фотографиям, со времён комсомольской юности легендарный спортсмен Валерий Балезин практически не изменился и в свои 60 выглядит удивительно. Наверное, это наиболее впечатляющая среди сотен наград, которые в разное время получил самый титулованный скалолаз и альпинист Сибири, больше десяти лет не пускавший на первые места пьедестала ни отечественных, ни зарубежных соперников. Корреспонденты прибыли в Красноярск и увидели Балезина таким, какой он есть дома и в горах.

Когда предстоит встреча с действующим тренером сборной Красноярского края по альпинизму, человеком, чьи спортивные достижения давно обеспечили ему статус живой легенды, — на многое не рассчитываешь. Выкроет тебе часок-другой из своего забитого важными делами сверхплотного графика и всё. В лучшем случае в воскресенье утром или в будни, ближе к ночи. Балезин согласился на встречу сразу:

— Приходите вечером.

Спустя несколько часов:

— Валерий Викторович, мы в пробках — опаздываем, ничего страшного?
— Нет. Во сколько приедете, во столько приедете.

У подъезда пятиэтажки в спальном районе Красноярска мы появились с часовым опозданием. Нас встретил мужчина маленького роста, щупленький, точнее, жилистый. Как-то не верится, что он — Балезин. Тот самый. Знакомимся, поднимаемся на третий этаж в квартиру. Преодолеть три пролёта по ступенькам в компании альпиниста и скалолаза с 40-летним стажем — бесценно.

Заходим. Простая советская «двушка» с тесным коридором, маленькой кухней и такими же комнатами. Стены обшиты вагонкой.


— Это вы сами такую красоту навели? — спрашиваем, непонятно к чему.
— Да, давно ещё, — тихо отвечает Балезин.
Проходим на кухню, хозяин предлагает по чашечке чая. Разумеется, соглашаемся.
— Вы родом из Минусинска, учились на инженера в Красноярске. Когда и откуда взялись в жизни «Столбы» и скалолазание?
— В школе я был одним из самых неперспективных учеников по физкультуре. Физрук пытался меня занять и футболом, и волейболом, но ничего особо не получалось. Потом я сдал экзамены, поступил в политех, а до учёбы оставался ещё месяц. И случайно так получилось, что я как-то пошёл на «Столбы» один, а там уже встретил каких-то людей, увлёкся.
— В одиночку пошли? Просто так, взяли и пошли?
— Угу.

Поправки в закон «Об особо охраняемых природных территориях» могут лишить своего статуса семь заповедников России — в том числе и «Столбы»

Для тех, кого не удивил одиночный поход вчерашнего абитуриента Балезина, напомню, что «Столбы» — это красноярский заповедник прямо в черте города, который представляет собой 50 тыс. га гористой тайги с торчащими из земли гигантскими камнями, прозванными «столбами». Камни образовались в какие-то доисторические времена, пережили всех и вся и в наши дни выглядят фантасмагорично: одна груда камней похожа на профиль старика и называется Дедом, другая — вылитые перья головного убора индейца, третья — 70 м в высоту, 500 м в длину — называется Китайская стенка.

Покорить «Столбы», залезть на самую вершину чуда природы, почувствовать себя Ермаком и взглянуть на Красный Яр с высоты птичьего полёта хочется чуть ли не каждому второму жителю города, поэтому неудивительно, что однажды взобравшиеся на скалы смельчаки объединились в неформальную тусовку «столбистов».

Конечно, по большей части всё это китчевая митяевщина с гитарой и водкой, но есть действительно увлечённые герои. Балезин, например.

Такие ходят на «Столбы» не ради запаха тайги и переклички с птицами — у них задачи другого порядка.

— Стал ходить и познакомился со «столбистами» — Семёном Ермолаевым и Володей Теплых, моими учителями, — продолжает Балезин. — Примерно две недели я с ними практически прожил на «Столбах», а потом началась учёба. Это было в 1970 году. А в институте уже как-то случайно попал в секцию скалолазания к тренеру.

Володя Теплых — самый легендарный из легендарных «столбистов». Он без всякой страховки вытворял на скалах нечто невообразимое. Чтобы оценить масштаб фигуры Теплыха (так, немного по-деревенски, склоняют его фамилию сами «столбисты»), достаточно знать ровно две истории.

Первая про то, как Теплых покоряет особо изощрённым способом, пролезая по камням без явных зацепов, Столб № 2 (что поделать, не у всех скал есть красивые имена), — и с тех пор этот лаз стал авторским, получив название «Петля Теплыха». Вторая история о том, как Володя, в миллионный раз показывая своей жене, детям и другу фокус на 40-метровых Перьях, залезает наверх, упирается ногами в один камень, руками — в другой, горизонтально зависает в таком положении над пропастью и у всех на глазах срывается вниз, и разбивается насмерть.

Ученик Теплыха Балезин не из тех, кто любит пофикстулить на высоте. Поэтому, вероятно, Теплых — легенда исключительно локального масштаба, повод для тоста у «столбистов», а Балезин — легенда всесоюзная, если не международная, и, к счастью, целёхонькая — сидит, медленно и кратко рассказывает, как «случайно» победил на международных соревнованиях по скалолазанию. А потом на союзных. А потом ещё десять лет подряд не пускал никого в мире на первую ступеньку пьедестала.

И вот послушаешь — всё у Балезина происходит именно что случайно.

И обо всём он так говорит, будто бы 60 восхождений по маршрутам высшей категории сложности за сезон — это ерунда, не стоящая даже упоминания, будто настенный ковёр, сплошь увешанный золотыми медалями, — это вовсе и не его заслуга. Ну вот так случилось. Кстати, ковёр наша легенда «уже давно унёс в гараж».

Понимаете?

Давно. Унёс. В гараж.

В 1982 году Балезин первым в СССР выполнил норму МСМК по скалолазанию, выиграв самые крупные на то время международные соревнования в Ялте.

— Слушайте, стать единственным в СНГ мастером спорта международного класса сразу по двум видам — скалолазанию и альпинизму — это же, очевидно, не случайно? — спрашиваем, не понимая, где здесь рисовка, а где правила жизни.
— Не знаю. Видите ли, на Западе в то время скалолазание ещё не было признанным видом спорта. Да, приезжали спортсмены из Италии, Франции, Польши, Болгарии, Германии, Японии — всего около десяти стран. Но у них это был один из классов альпинизма, в то время как в Союзе — официальный вид спорта с разработанными тренировочными методиками, — чуть ли не оправдывается Балезин.

Хорошо, предположим. Только не всем удавалось 15 раз выигрывать чемпионат страны.

Становится всё сложнее смиряться с такой непривычной и, как кажется, неоправданной скромностью и молчаливостью.

Понятно, что человек вырос, в общем-то, в лесу, среди скал. Не самое, прямо скажем, шумное место с не самыми разговорчивыми собеседниками, но как же можно называть себя «столбистом» и не травить байки о приключениях в скалах? Или их что — не было?

— Нет, ну, я вот помню, в Крыму были сложные маршруты, по которым я хотел полазать, но времени всё никак не хватало. А однажды слышу от посторонних, мол, знаете, а Балезин-то прошёл по такому-то крымскому маршруту быстрее всех!

10(38)

11(21)

На самом деле, история эта многогранна: сколь она незамысловата на первый взгляд, столь же и показательна. Балезин услышал её в прошлом году на ветеранских соревнованиях, где опять победил всех в своей возрастной категории.

И всё-таки не можем раскусить Балезина. Отчего он молчит, старается как можно меньше говорить про себя и вообще делает паузы между предложениями длиннее самих предложений? Что ему скрывать? Может, проблема в нас?

Есть версия, объясняющая эту, с позволения сказать, гробовую тишину, но она требует небольшого предисловия.

От автобусной остановки «Турбаза» до ближайшего «столба» (Первого столба) нужно подниматься семь километров в гору. Это расстояние осиливают не все, поэтому на полпути устроено место для отдыха со скамейками и деревянными столами — перекусить, передохнуть, развернуться и пойти домой. Рядом есть небольшая бревенчатая часовенка и бетонная мемориальная стена, на которой отмечены несколько десятков фамилий погибших в скалах «столбистов», в том числе и Теплых. Это самое депрессивное место заповедника, хотя и на самих скалах то и дело приклёпаны таблички «Здесь в таком-то году погиб такой-то „столбист“».

12(17)

Балезин так и не успел налить нам чай, полностью погрузившись в тоскливые размышления о череде случайностей и их роли в своей жизни. У корреспондента Сиб.фм вопросов (а точнее надежды на ответы) не осталось, вступает фотограф:

— Мы с Юрой ехали к вам и обсуждали, как можно каждый день ходить мимо этой стены погибших «столбистов» и залезать на скалу, с которой сорвался не один ваш предшественник. Вы чувствуете, что ходите по грани?
— Кто такой Юра? — спрашивает Валерий Викторович.
— Юра сидит перед вами. Я — Вера, а это — Юра.
— А-а… Нет, вы знаете, я не рискую. Если чувствую, что не пройду без страховки маршрут, то я по нему и не иду.

Я как-то посчитал, что раньше, когда активно тренировался, в год наматывал по 300 километров только по самим камням, скалам.

Поэтому мне хватает опыта определить сложность и рассчитать свои силы. И, с другой стороны, страх опасен — он парализует.

Может, оттого он и молчит, и скромничает, что не о чем ему разговаривать с приземлёнными людьми, не пережившими и десятой доли того, что выпало ему за 40 лет. Вряд ли это снобизм и пренебрежение, но вот что нам можно рассказать такого, чтобы передать ощущение от сложнейшего похода? Он в горах, а мы — здесь. Балезин, похоже, всегда в горах, даже когда сидит на кухне.

15(10)

i-m

Тут хозяин всё-таки вспоминает о чае, включает электрочайник и ставит на стол баночку мёда. Все втроём снова держим молчаливую паузу. Чайник бурлит и датчик температуры заставляет разомкнуться электрическую цепь. От щелчка Балезин, кажется, возвращается в наш реальный мир. Пользуясь возможностью, продолжаем беседу.

В 1870-х годах преподаватель красноярской гимназии Иван Савенков начинает школьные экскурсии на «Столбы»

— А всё-таки, вы же до сих пор своих учеников водите тренироваться на «Столбы», хотя давным-давно есть скалодромы в зале. Можно легко обойтись без того, чтобы ползать по заснеженным камням, ночевать в спальниках в избе с печкой-буржуйкой.
— Скалодром — это просто стенка с выступами. А у камней есть душа, — наконец-то произносит он фразу, которую, наверняка, от него все ждут.

С другой стороны, странно слышать это от человека, который видит себя скорее как спортсмена, чем романтика. Судите сами, какой же Балезин «столбист», если у него даже клички нет? И это при говорящей фамилии. Даже прозвище, подходящее Валерию Викторовичу по всем статьям — Муравей! — и то занято уже Егором Матвеенко, который впервые прошёл ту самую «Петлю Теплыха» 13-ти лет от роду, а теперь ходит её без страховки чуть ли не единственным вообще.

Кажется, разгадка такой слоновьей непробиваемости Балезина в том, что он и сам — человек-гора, камень. Не в смысле жёсткости и твёрдости характера, а просто по внешним проявлениям. Он из тех, кто ничего никому не должен доказывать, не обязан делать каких-то движений. Захочет — может быть сложным и даже непреодолимым, будучи смехотворно маленьким на вид. Такого не прошибёшь, не расколешь, не сдвинешь.

***

На следующий день после нашей встречи Балезин повёл группу спортсменов на «Столбы». На три дня 15 человек отправились на сборы в заповедник — лазать по заснеженным камням, подниматься на Манскую скалу, ночевать в избушке на скале «Эдельвейс» и утром снова карабкаться вверх, не зная простых путей. Теперь-то зимние восхождения на «Столбы» не считаются геройством, а вот когда начинал Балезин в 1970-е годы, он поднимался в резиновых галошах (чтобы не скользить по камням) и с пеньковой верёвкой на плече. Впрочем, в остальном мало что изменилось: избы все так же под завязку даже зимой, красноярские скалолазы по-прежнему лидируют в мировых рейтингах. Хотя, с другой стороны, может, это всё тоже случайно.

Источник статьи: sib.fm

Красноярские столбы. Трехмерные люди

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...

Добавить комментарий